Настроение хорошее. У кабинета Саныча я просидел до девяти утра, пока не догадался спросить у секретарши, а придёт ли он вообще? Уехал! Причем, до первого числа его не будет. Вот засада. И на свою работу опоздал. Хотя нет, от здания идёт автобус и меня после предъявления пропуска согласились добросить.
Работать наша лавка начинает с десяти, а я приехал за пять минут до начала работы. Нет ни одного человека! Причем лавку открывали и закрыли, судя по товару. Начинают подходить посетители, развожу руками, прошу подождать. Идут продавцы! Толпа целая, морды грустные.
— Толя! Молодец, что покараулил, мы хоть и прикрыли,… — сказала начальница, не став договаривать, только зыркнула по сторонам на прохожих.
— Привет, привет, — здороваются со мной и остальные.
— Чё вялые такие? — несколько удивленно спрашиваю я.
— Собрание было, ругали за плохие продажи, и за недостачу. Вчера вечером перед завозом товара сделали пересчёт, — кое-что прояснила Ленка.
— Много не хватает? И кто ругал-то? — напрягаюсь я, хотя и рад, что не попал на это мероприятие, уж я-то там молчать бы не стал!
— Тридцати одного рубля не хватило вчера, а ругал сам Матонов Петр Леонидович, это начальник главка.
— Давайте скинемся на недостачу, — предлагаю я.
— Я найду, кто это чайник разбил. Их вчера не продавали, а нет одного в наличии, и стоит он как раз тридцать рублей, — сказала Лена, показывая на красивый чайник с эмблемой фестиваля.
Купить, что ли, в подарок общажным друзьям? Да разобью ещё, хватит им и брелоков-миникнижек в красивых коробочках. Удивляет меня СССР, такой продуманности в сувенирной и рекламной деятельности я не ожидал. Не всё так плохо было, значит.
Начались трудовые будни. Два дня, двадцать девятого и тридцатого июля, я приходил домой поздно, впрочем, в компании я стал окончательно своим, хоть и был самым молодым. Отвергнутые мною ленинградки задружили с кубинцами, я тоже пытался склеить кубинку, но фактурная деваха пользовалась спросом и выбрала другой вариант. Беспутный Толик, музыкант, приходил ещё позднее меня, он ещё и пил неслабо. На их концерт я не попал, зато сходили всей нашей компанией на Дин Рида и на молодую Пугачеву, которая оказалась не совсем уж и молодой — тридцать шесть лет. Тьфу, это я уже со своих семнадцати оцениваю. Она уже народная артистка. Выступали они вместе, всем понравилось.
Вечером, тридцатого, возвращаясь в гостиницу, услышал в новостях выступление Горбачева. Специально тормознул на стойке внизу. Генсек заявил об одностороннем моратории на ядерные взрывы! Никаких испытаний не будет больше.