— Вот сейчас не понял! Комсомолец Лукарь отказывается выполнить поручение? Сегодня не поедешь, завтра из комсомола выгоню! — пугаю я.
— Не, не имеешь право! — с фальшивой уверенностью говорит Лукарь.
— Поставлю на тайное голосование вопрос — или строгий выговор с занесением или гнать тебя из комсомола, — беру на понт я. — И что ты думаешь, твои комсомольские товарищи выберут?
Ленка призадумалась. Задолбать она всю школу уже успела. Нет, фанбаза у неё приличная! И процентов тридцать влюблённых и симпатизирующих ей парней точно не захотят терять такую красотку из вида, но вот остальные…
— У меня денег нет на угощение, и почему я?
— Лен, а кто? Ты у нас самая красивая, вот как ты думаешь, кого он захочет видеть — тебя или меня? Только тебе могу это поручить, да он как увидит тебя, сразу выздоровеет. А деньги, вот возьми, купи ему сок, конфет, — сую в руку пятерку из своих запасов.
Грубая лесть и неприкрытая угроза делают своё дело.
— Ладно, но я не потащу всё одна! Дай в помощь кого-нибудь! — наконец сдаётся активистка.
— Дам! Бейбут с тобой поедет! Где он? — соглашаюсь я.
Бейбут был в комнате, но сразу не открыл, и причина была налицо. Круглолицая его подружка-продавщица была там же, и вид у неё был потрепанный. Не обращая на это внимания, даю поручение Бейбуту сопровождать Ленку. Вот за что я уважаю своего другана — он лишних вопросов не задаёт. Надо так надо. Ленка так Ленка. Генка так Генка. Таня, конечно, недовольна, но это мелочи.
Ребята уехали, а я решил сходить к своей новой подружке Кате, благо идти надо было в соседний подъезд профилактория. Там на вахте никого не было, и я незамеченным проскользнул в массажный кабинет.
— Не реви, — говорю я через пару минут.
Всё это время Катя безостановочно плачет. У неё очередной конфликт с директрисой. Немолодая, обрюзгшая толстуха, постоянно придирается к своему работнику. Она со всеми так, но Катя говорит, что с ней особенно.
— Выговор мне объявила с занесением в личное дело. На меня пациент пожаловался, а он приставал ко мне, я и дала ему по рукам, — поясняет суть претензий подружка.
— Ты же хотела ехать в Москву поступать, ну и увольняйся! — советую я.
— А вдруг опять не поступлю?
— Найдёшь себе другое место работы, у нас, слава богу, безработицы нет, — говорю я чистую правду.
— Тут жильё дают, — перестав рыдать, поясняет Катя. — Если поступлю, меня так и так обязаны отпустить, а если нет, то где я жить буду?
— Придётся мне с ней поговорить, — поднимаюсь, вздыхая я.
— Не вздумай! Тебя, пацана, она и слушать не станет. Не ходи. Наверное, и правда, надо уволиться, — тормозит меня девушка. — Поживу пока у знакомой до отъезда в Москву, дам ей рублей двадцать, она не против будет.