— Это, Айно, свекла, но она не простая, а сладкая. Теперь только ждать нужно пока вырастет, а там и на семена пустить.

Лембит поманил девушку, что сама взвалила на себя обязанность ухаживать за «княжеским огородом». Справилась на «отлично», тщательно выполняя данные ей инструкции, которые хорошо запомнила. Одна беда — эсты поголовно неграмотны, и таковыми при владычестве крестоносцев и оставались несколько веков. И два народа тут сформировались со временем — остзейские немцы, и прислуживающие им местные жители, фактически находящиеся на положении, если не полных рабов, то абсолютно бесправных крепостных. Теперь такой ситуации не будет, но первое что необходимо сделать, создать письменность, а там и школы со временем. Но «просвещение» с городов начнется — обычное историческое развитие, с его медленным ходом. Так что процесс будет долгим и затяжным, и единственное что он сможет сделать, так только дать более-менее сносное образование окружавшим его людям, в преданности которых можно не сомневаться.

— А вот со стручков этого растения можно масло выжимать, вполне съедобное, на нем и картошечки поджарить можно. Но гораздо лучше получится жареха на сале, а масло это растительное, оно больше для бедных. Но зато его будет много и на всех хватит.

Лембит вздохнул, прекрасно понимая, что тот объем работы, который предстоит сделать, чудовищен, такая ноша запросто раздавить может. Посмотрел на девчонку — та расширенными глазами смотрела ему за спину, но без страха, с удивлением. Обернулся, и увидел князя Владимира Мстиславовича, загорелого, легко спрыгнувшего с коня. Встал, вымыл руки в корчаге с теплой водой, вытер ладони рушником, и пошел навстречу к князю, приезда которого давно ожидал, а тут такая неожиданность…

— Не устоим мы, когда нашествие начнется, никак не устоим, — задумчиво произнес Владимир Псковский, потягивая из кубка вино. Вечерело, непривычная для Эстонии жара потихоньку уходила, и будь они на открытом воздухе, давно бы комары налетели — болота ведь рядом, на какую сторону не посмотри. Но князья сидели в тереме, в горнице, и за закрытыми дверями вели меж собой неспешную беседу, подслушивать которую было невозможно — на карауле стояли ливы, русского языка не знающие.

— Сто тысяч вздор — такого войска степняки не соберут, но полста тысяч вполне возможно, а это втрое больше, чем было на Калке. Это много, очень много — мы еле справились, потери большие понесли.

Князь покачал головой и снова отхлебнул вина, отпил и Лембит. Что и говорить — Шипов прекрасно понимал, что произошло, и даже победа на Калке ничего не меняла. Монголы ведь в то время пошли на булгар, и воинство Субудая и Джебе было там разгромлено, в «великие степи» вернулось лишь несколько тысяч воинов. И что изменилось?