Владимир Мстиславович надолго задумался от его слов, как-тостранно на него посмотрел, погладил бороду. Пауза затянулась, но тягостной она не была — каждый думал о своем, не мешая другому. И первым нарушил молчание псковский князь, негромко спросив:

— Что делать дальше собираешься, брате?

— Язычников крестить в две руки, чего еще. Здесь в православие, на латышских землях католики будут — с рижским епископом пришлось сговориться, и по рукам ударить. «Статуты» мои вводить придется, дабы в будущем проблем многих избежать, нынче надо устроение сделать. Розни избежать, спокойствие на землях установить. Сам видишь, сколько дел обрушилось — язычников в христиан превратить дело долгое. Небольшое Юрьевское княжество Ливонию объединило — теперь бы не рассыпаться, как не раз в истории бывало, накрепко удержать завоеванное.

Лембит тяжело вздохнул — дел действительно навалилось много, и задачи множились с каждым днем, словно кролики плодились. Ведь как не крути, но различная по племенному составу территория ему досталась, и в религиозном плане разобщенная, объединенная только сиюминутным интересом и общим врагом — такое не раз в истории бывало, когда начинали против кого-то «дружить». Здесь таковыми оказались крестоносцы и грех было не воспользоваться всеобщим недовольством орденом, и последовавшим восстанием. И теперь стоит эстов или ливов налогами прижать, то уже против него недовольство прорвется, старейшинам ведь его укрепившаяся власть сама по себе нож острый. И ту же политику придется вести, что епископ с «меченосцами» — разрушать родоплеменное общество, что является главным препятствием к созданию централизованного государства. А если его в ближайшие годы не укрепить, то история повторится, ведь слабые всегда являются добычей для более сильных «соседей».

— Пока язычников не крестишь в христианскую веру, и под свою руку не подведешь, восстание неизбежно произойдет, — спокойно произнес Владимир Мстиславович. — А такие выступления давить сразу надобно…

— Да понимаю я прекрасно, каковы мои подданные, — отозвался Шипов с кривой улыбкой на губах, — потому поневоле придется древнего принципа придерживаться — «divide et impera».

— Все правильно, нужно разделять, чтобы властвовать, — в тон ему спокойно произнес Владимир. — И тебе легче будет — народы твои меж собою сговориться не смогут. И более того, все они от тебя зависят, от твоего правления, а глупостей ты не сотворишь. А раз так, то поддержка тебе обеспечена, никто из них не хочет возвращения «меченосцев».

— Я ополчение пока распустил, и далее собирать буду, причем сообща придется. Объединенное войско и страну со временем в единую превратить сможет. Ведь ливы, талабы и эсты совместно сражались, а это многого стоит. Так что и дальше пусть будет, всякую рознь давить в зародыше нужно, ту, которая для укрепления власти не служит.