Да ничего — через двенадцать лет Волжская Булгария была разгромлена подчистую, полностью выжжена. И великий князь Юрий Всеволодович помощи соседям не оказал — слишком долго враждовали, чтобы осознать, что на этот раз пришла общая для всех беда. Но и помощь из нескольких тысяч воинов вряд ли смогла переломить ситуацию — оттянули бы на немного разгром, только и всего. Даже великокняжеская дружина не так велика — до трех тысяч дружинников, и то если вместе с уделами, что во Владимир входят, посчитать. Совокупно все южнорусские княжества собрали двенадцать тысяч конной рати, причем вместе с «черными клобуками», и то кое-как справились, и это несмотря на то, что другие две трети составляли ополченцы и союзные половцы. Если не двойной перевес, то полуторный над монголами имели, но его едва хватило, чтобы одолеть супротивника, не то чтобы разгромить. А когда нагрянетвся орда, то собрать соразмерные силы будет невозможно, да и времени на это не останется.

— У нас два великих княжения, дюжина сильных княжеств, полсотни удельных к ним, если не больше — объединить всех невозможно, брате. Тем паче мы с братом право на великое княжение потеряли, батюшка наш на киевском «столе» не сидел. А кого-тозначимого из князей, под стягом которого можно было бы объединится, нет, и не будет. И это следует признать, как бы тяжко не было на душе. Побьют нас крепко, все земли разорят, и ничего наши дети сделать не смогут.

Лембиту ничего не ответил, он и так понимал, что положение скверное, и за полтора десятка лет ситуация нисколько не изменится. Просто нет того, кто бы смог объединить русские земли в единое целое, сейчас это невозможно — феодальная раздробленность процесс закономерный. Лишь много позже начнется консолидация одних западных и южных русских земель под властью Литвы, а еще позже уже Москва начнет объединять княжества северо-востока, и то лишь после начала жестокого раздрая в Золотой Орде, где тоже пойдет закономерный процесс раздробленности на ханства. И единственное, что он мог, так только иносказание:

— Вмоем миру так говорили — не можешь победить сильнейшего врага — присоединись к нему. Те города, что монголам ворота отворили, целы остались, кто сопротивлялись, сожжены были. У хана Батыя ведь та же зараза имеется, которой я рыцарские замки пожег — а бревенчатые стены и дома куда веселее горят. Восстановление слишком затратное дело, как страшна погибель многих тысяч людей. Не лучше ли погром устроить на чужих землях, огнем и мечом пройтись по тем странам, что крестоносцев на нас посылают? Не мы ведь пострадаем — а они гореть будут. Не лучше ли так?