— Арбалетчиков убивайте первыми! «Мочите» их, падаль эту!
Лембит в волнении мешал эстонские и русские слова. Он имел развитое воображение, и понял, что произойдет после сшибки псковичей с «меченосцами». Дружина просто расстроится, и кнехты навалятся на отбившихся всадников толпою, начнут перешибать ноги коням — какой бы не был умелый ратник, в одиночку он просто не выстоит, не отобьется, простым числом задавят. Потому сейчас нельзя давать возможности сгруппироваться противнику — нужно немедленно выбивать кнехтов, благо расстояние меньше сотни метров, для ливских луков самая оптимальная дистанция. И лучники стали бить торопливо, выбирая цели, которые при попадании стрелы становились жертвами. Все другие устанавливали вагенбург, теперь уже ставя легкие, более короткие щиты между оглоблями — получалась сплошная замкнутая стена без просветов. И вооружались копьями с округлыми щитами, что лежали в санях. Для них задача одна — отбить приступ, если он последует. Правда, вражеский предводитель еще не осознал, что вблизи от их главного стана наскоро «возвели» самый настоящий «редут», с которого уже начали метать стрелы. Или все его внимание отвлекли псковские дружинники, с которыми началась яростная сшибка. А может быть отвлекло огромное пламя от полыхающего костра, в который превратился сарай с сеном — полыхнуло знатно. И рядом разгорался точно такой же костер — «подсветка» стала идеальной. И все благодаря пареньку, которому он отдал зажигалку, научив пользоваться. «Наряженный» в серое полотно, что стало «зимним маскхалатом», он все же смог незаметно подползти к брошенной усадьбе Тармо, и там устроил пожар. Прирожденный диверсант, что тут скажешь!
Сшибка между рыцарской конницей и русской дружиной оказалась яростной, кровопролитной, однако на удивление скоротечной. Отряды словно прошли сквозь друг друга — крестоносное воинство уполовинено, псковичи потеряли чуть больше по счету, но примерно треть. Десяток всадников в блестящих кольчугах проскакал дальше, почти все уже без копей остались, а пятеро дружинников врубились в кнехтов, и там пошла нешуточная «заруба». Последних было достаточно много, сбежалось до полусотни, но разогнавшиеся кони сбивали людей как кегли. А затем сверху на пехотинца падал разящей молнией длинный прямой меч.
— Сейчас я тебя урою, голубчик, — Лембит положил на верхнюю кромку щита арбалет, хотя понимал, что сильно рискует. Но под курткой был надет кожаный доспех кнехта с железными накладками, а на голову напялена каска. Прицелился в стрелка, что уже сообразил, откуда напасть происходит, и отправил болт в амбразуру, и спустил тетиву. И к немалому удивлению попал — вражеского арбалетчика отбросило на снег, он выронил оружие. Хмыкнув с удовлетворением, Лембит увидел главную цель — рыцарь с коня что-то приказывал, ему дали в руку копье. Осознав, что видит перед собой предводителя крестоносцев, он перезарядил свой арбалет и как можно тщательнее прицелился, плавно спустил тетиву. Болт отправился в короткий и стремительный полет, и Лембит вскрикнул — рыцарь покачнулся в седле, и уронил свое длинное копье…