— Великолепно, — тут же отреагировала я, несколько преувеличивая впечатления от вечера. Честнее было бы ответить «хорошо», но я готова была сказать что угодно, лишь бы хоть немного задеть Алистера.

Я украдкой скосила на него взгляд. Он поморщился, будто от болезненной мозоли. Неужели и правда ревнует? Я боялась оказаться слишком самонадеянной.

— Ни о чем, касающемся дела, мы не говорили, если тебя это интересует, — добавила я. — Или ты со всеми сотрудницами обсуждаешь личную жизнь?

— Как ты не раз мне напоминала, ты не моя сотрудница.

— Неважно. Я же не спрашиваю, как проходят твои свидания.

На мгновение я представила Алистера, накрывающего рукой ладонь другой девушки. Как она смеется над его словами, как он обнимает ее за талию.

Зачем, зачем я думаю о подобном? Все равно, что старую рану ковырять. Садизм, да и только.

— Я не хожу на свидания, — оборвал мои фантазии Алистер.

Нет, он точно играет со мной.

— Меня это не касается, — отрезала я.

На самом деле я хотела спросить, зачем он говорит мне это, но не находила решимости. Недосказанность последних дней все копилась, стягивалась, как тугая пружина, и я сама гадала, когда эта пружина выстрелит.

Мы вышли в более оживленное место, и это удержало меня от возможной ссоры. Тем более, что кривая улица через несколько поворотов вывела нас к нужному дому.

Гнилой тупик полностью оправдывал свое название. Это был узкий проулок, зажатый между длинными покосившимися домами, который заканчивался глухой кирпичной стеной. Я подозревала, что мастер-артефактор зарабатывал достаточно, чтобы позволить себе жилье в более приятном месте, но когда начинаешь вести дела в Кривой миле, она вцепляется в тебя когтями и не отпускает.

Дом Финнеаса Когга оказался предпоследним в ряду. К двери с облупившейся краской вела невысокая лестница. Я только занесла ногу над ступенькой, когда Алистер ухватил меня за локоть. Я раздраженно обернулась, ожидая услышать нотацию о том, как мне следует себя вести и чего нельзя говорить, но он замотал головой.

Даже сквозь измененные черты я узнавала знакомое выражение лица — сосредоточенное и напряженное.

— Стой, — тихо приказал он, оттесняя меня рукой назад, а сам наступил на лестницу — медленно, будто проверяя, что та не скрипнет под его весом.

— Ты что-то заметил? — подобралась я и тоже понизила голос.

Алистер не обернулся ко мне. Вместо объяснения он отдал новую команду:

— Жди здесь, пока я не позову.

Его рука нырнула под куртку, и я готова была поспорить, что там припрятано оружие. Что его насторожило? На двери не было следов взлома, никаких подозрительных звуков я тоже не услышала.