Оно ему не нужно. Я не знаю, чего он хочет, кроме меня. Может быть, этого достаточно.

Я трясу головой, и зрение снова фокусируется.

Нет, определённо недостаточно.

Когда он вот так меня трахает и прижимает к своему большому, сильному телу, легко забыть обо всём на свете. Но всё не так, как раньше. Тьма не исчезает, когда Дориан трахает меня. Она только растёт и растёт. Она поглощает меня, а я не борюсь. Я позволяю ей взять верх.

Я рву его рубашку, и он отстраняется, позволяя мне хорошенько его рассмотреть, упираясь рукой в стену. Он двигает бёдрами, и я наблюдаю, как перекатываются его жилистые мышцы живота. Мне нравится, как он смотрит между моих ног. Он опускает руку к моему лицу, пальцы едва касаются моих губ.

— Моя маленькая сумасшедшая, — шепчет он.

Я целую кончики его пальцев, затем поднимаю руки над головой, открывая ему своё тело. Он издаёт низкий рык и хватает меня за запястья. Вдавливает их в жёсткое дерево, его пальцы впиваются в мою кожу. Я вскрикиваю, когда моя спина перегибается через край ступеньки, но я не хочу, чтобы он останавливался.

И он не останавливается.

Он входит в меня снова и снова. Двигается медленно и ритмично, словно занимается со мной любовью, хотя это не так. Когда он внутри меня, всё становится проще. Когда он уходит, вот тогда становится плохо. Тогда дни становятся тёмными, воздух кажется неподвижным, а жизнь будто замирает. В ту секунду, когда оргазм распускается в моём мозгу, я точно знаю, как хочу его наказать. Тем же способом, которым он хочет пытать меня.

Сделав так, чтобы это длилось вечно.

Он наваливается на меня, когда кончает, и его хриплый крик прорезает пульсацию в моём мозгу. Я держу его крепко, пока не позволяя ему уйти. Если я его отпущу, я не уверена, что произойдёт. Часть меня хочет, чтобы он ушёл и никогда не возвращался, но другая часть, более настойчивая, просто хочет, чтобы все эти игры закончились. Я хочу знать, о чём он думает. Я хочу знать его планы на меня и на будущее. Я хочу, чтобы он перестал быть таким жестоким. Но важнее всего то, что я хочу быть свободной.

— Вынеси меня на улицу, — шепчу я ему на ухо. — Я хочу посмотреть на звёзды.

К моему удивлению, он не задаёт вопросов. Медленно выходит из меня, и мы оба стонем от этого ощущения. Мы молча поправляем одежду, хотя платье разорвано так, что не подлежит восстановлению. Он накидывает свой пиджак мне на плечи, а затем нагибается, чтобы я могла забраться ему на спину. Это неловко, потому что мы никогда раньше этого не делали, но в конце концов я обхватываю его достаточно крепко, он поднимает меня и молча несёт к двери. Когда холодный ночной воздух бьёт мне в лицо, это кажется почти слишком хорошим, чтобы быть правдой.