Он скользит рукой под ткань моего платья, и я каменею, когда его исследующие пальцы протискиваются между моими бедрами. Он отодвигает мои трусики в сторону и проводит пальцем вверх по чувствительной коже там, словно дразня меня. Я сильно прикусываю саднящую губу, стараясь не застонать. Я этого не хочу, говорю я себе. Я не настолько отчаялась. Но когда он прижимает большой палец к моему клитору, все рациональные мысли покидают мой мозг. Все мои мысли сосредоточены на его пальцах и на том, что они собираются сделать. Я вскрикиваю, когда он без предупреждения вгоняет в меня три пальца, но дыхание перехватывает в сухом горле, и звук резко обрывается. Он даже не отдается эхом от стен маленькой комнаты.
А может и отдается. Я не знаю.
Я ничего не слышу, кроме него — трение его накрахмаленной рубашки, шлепки его кожи о мою, его дыхание в моем ухе. Он вталкивается все жестче и жестче, лишая меня способности издавать звуки. Я мокрая, и ему это нравится, я чувствую. Он медленно выдыхает, его дыхание щекочет мою голую кожу. Затем он просовывает внутрь четвертый палец. Я сжимаю руки в кулаки, пока он грубо, намеренно проникает глубоко. Он жестко трахает меня пальцами, проводя зубами по моему плечу. Я вздрагиваю и дрожу от каждого движения, от каждого нарушения границ.
— Я спрошу тебя еще один ебаный раз. После этого я буду выбирать за тебя, — хрипит он мне на ухо. Я представляю, как он растягивает и заполняет меня, пока я не сломаюсь. Будет больно. Я знаю, что это будет больно, как ничто из того, что я когда-либо чувствовала раньше, но я не боюсь боли. В тот момент я боюсь только того, что случится, если я продолжу бороться. Он будет разрушать меня кусочек за кусочком, пока я не смогу делать ничего другого, кроме как ползать на коленях, умолять и истекать кровью.
Где-то глубоко внутри, мне кажется, это именно то, чего я хочу.
Я думаю, что жажду этого.
— Сделай мне больно, — говорю я хриплым голосом. — Пожалуйста. Просто сделай мне больно.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Дориан
— Сделай мне больно, — повторяет она, ее голос чист и силен.
Ее слова застают меня врасплох. Могу это признать. Я не ожидал, что она так скоро откроется мне. Но я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по моему лицу, потому что мы наконец-то говорим на одном языке.
Она особенная.
Она всегда была особенной.
Я видел это в ее глазах, когда дернул ее за волосы и сделал ей больно. Ей нравилась боль. Ей нравилось получать боль так же сильно, как мне нравилось ее причинять. Она боится меня, того, что я могу с ней сделать, но это делает боль только лучше. Более приятной. Сейчас ее глаза дикие, и она жаждет этого. Она раскрывает мне свои тайны одну за другой, и это меня заводит. Я возбужден так сильно, как никогда раньше. Я хочу заставить ее кричать и плакать. Я хочу уничтожить ее. Я раздвигаю ее ноги шире, и она стонет, упираясь коленями в акриловую витрину, чтобы сохранить равновесие. Она не выбрита и не вымыта до скрипа. Она не облита парфюмом, не накрашена и не носит дорогое кружевное белье. На ее теле шрамы и синяки, ее волосы пахнут дешевым шампунем, а во рту вкус текилы. Я почти чувствую запах свежей земли, скошенной травы. Густую сырость воздуха на севере штата. Я делаю глубокий вдох, упиваясь этим. Ею.