Как оказалось, я был прав.
Насчет всего.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Адриенна
Это жаркая, душная ночь в Нью-Йорке. Я нахожусь в Верхнем Ист-Сайде Манхэттена, одном из моих самых нелюбимых мест на планете. Я всего два часа как вернулась, повидав ад на Земле в Мексике, но всё равно могу сказать это без колебаний. Я бы предпочла оказаться где угодно, только не здесь. Я говорю таксисту поехать по Лексингтон-авеню, но он заявляет, что там слишком сильные пробки. Так что мы едем по Мэдисон и проезжаем мимо пекарни, куда мы с мамой ходили каждое утро перед подготовительной школой. Мы проезжаем мимо таунхауса рядом с углом 77-й улицы, где я провела раннюю часть своего детства. Последующие годы прошли в особняке вверх по Гудзону, но я не собираюсь туда возвращаться, это уж точно. Никогда. Я даже думать об этом не хочу, хотя и не могу ничего с собой поделать. Я вообще нахожусь в этом городе только потому, что пообещала Джессике. Я нарушила столько обещаний, данных ей, но я заставляю себя быть лучше. Можно увидеть лишь определенное количество молодых тел в могилах и побывать лишь на определенном количестве похорон, прежде чем начнешь искать в жизни что-то хорошее.
Джессика — единственное хорошее, что есть в моей жизни.
Я в долгу перед ней и должна тоже быть хорошей, настолько, насколько могу. По крайней мере, я так это вижу.
Наконец желтое такси останавливается. Таксист паркуется позади лимузинов и элегантных иномарок, выстроившихся в ряд у Метрополитен-музея. Обеспеченная и богатая толпа собирается у дверей, смеясь и болтая, прежде чем проскользнуть внутрь на гала-вечер Джессики. Я делаю глубокий вдох, вытаскивая наличные из сумки, мысленно подготавливая себя. Как будто можно хоть как-то по-настоящему подготовиться к змеиному гнезду, в которое я добровольно иду.
Я расплачиваюсь с таксистом и стратегически вылезаю из машины, стараясь ни за что не зацепиться платьем и не споткнуться об него. Я только что из аэропорта и адски страдаю от джетлага, но все же одета по случаю. Едва ли. Полупрозрачное мятно-зеленое платье волочится по земле, мгновенно пачкаясь о городскую улицу. Я перекидываю свою потертую кожаную сумку через плечо и прикуриваю сигарету, нуждаясь в способе потянуть время. Делаю затяжку и пропускаю сквозь пальцы свои густые черные волосы, которые я коротко стригу под боб. Я знаю, что она возненавидит это, но мои волосы — это не то, на уход за чем у меня есть время. Наверное, она возненавидит и мое платье. Ему уже несколько сезонов, и я уже чувствую на себе осуждающие взгляды. Тот факт, что под ним на мне надеты старые побитые походные ботинки, — это просто вишенка на торте. Платье достаточно длинное, чтобы скрыть их... почти. Но с этим ничего не поделаешь. У меня больше нет туфель на каблуках, и у меня не было времени пройтись по магазинам. Я едва успела быстро побрить подмышки в туалете аэропорта, не говоря уже о том, чтобы подобрать обувь к платью.