Я почувствовал присутствие Адриенны с той самой минуты, как вошел в собор, но смог разглядеть ее только тогда, когда мы подошли ближе. Она стояла ко мне спиной, но я все равно мог сказать, что это она. Она стояла у первой скамьи, пожимая руки и приветствуя скорбящих рядом со своей молодой рыжеволосой мачехой. На Адриенне была нелепая маленькая шляпка, но она ничуть не усмиряла ее волосы. По мере того как мы приближались, сердце в моей груди билось все чаще. Ее черные волосы были такими же непокорными, какими я их помнил, кудрявыми, растрепанными и струящимися по ее плечам и спине. На ней снова было темно-синее платье, но это сидело лучше, чем то, что было на похоронах ее матери. Оно было скроено так, чтобы идеально подчеркивать ее задницу и большие сиськи. В остальном оно было ничем не примечательно, в отличие от всего остального, что было с ней связано.

Когда толпа расступилась и показалось ее лицо, я уставился на нее без всякого стеснения. Она была еще более сногсшибательной, чем я помнил. Раньше мягкая невинность юности скрывала ту изможденную, преследуемую призраками черту ее лица. Теперь это было выставлено напоказ. Ее скулы заострились, а глаза впали от горя. Веснушки усеивали ее щеки и выделялись на фоне сероватой бледности ее кожи. Ее боль была такой ощутимой, что я почти чувствовал ее в воздухе между нами. Это было вызывающее зависимость чувство. Я, как и отец, выполнил все формальности: пожал руку ее мачехе, а затем перешел к Адриенне. Она протянула руку на автопилоте, даже не взглянув на меня.

Так дело не пойдет.

Ее ногти были обкусаны очень коротко, до самого мяса. Костяшки пальцев были исцарапаны, словно она только что ударила кого-то или что-то. На ее шее виднелись пятна, а под левым ухом я заметил засос. Адриенна Хамина была скверной девчонкой, решил я. Она была такой же неухоженной и дикой, как и всегда. Одно скучное сшитое на заказ платье этого не меняло. Я поднес ее руку к своим губам, приоткрыв рот, чтобы провести ее костяшками по моим зубам. Она вырвалась из своего оцепенения и сжала мою руку. Долгое мгновение она смотрела на меня так, словно не знала, кто я такой. Наконец, ее волшебные, таинственные янтарные глаза прошлись по моему лицу, и в их глубинах вспыхнуло узнавание.

— Мои соболезнования, — гладко произнес я. — Адриенна, — я не смог удержаться, чтобы не произнести ее имя, позволяя языку ласкать согласные и слоги.

Ее губы сжались, а глаза прищурились на долю секунды, но затем этот момент прошел. Она опустила руку, и я двинулся дальше по линии, следуя за отцом.