— Нет, — повторяю я.
— Ты будешь в "SoHo House" через час, — говорит он непринужденно, снова поднося сигарету к губам. — Мы продолжим то, что начали.
— Понятия не имею, о чем ты, — лгу я, сохраняя свой голос беспечным.
Он смеется, низко и опасно, но на его лице нет и тени веселья. Мое сердце замирает от этого злого звука.
— Я сорву с тебя это платье, — говорит он, его голос низкий, но будничный. — А потом я трахну тебя самым унизительным способом, какой только смогу придумать. — Он бросает взгляд вниз по лестнице на улицу, где проезжают машины. — Затем я сделаю это снова и снова, пока мы оба не будем удовлетворены. — Он глубоко затягивается, а все, что я могу сделать, — это стоять там, пока его слова снова и снова повторяются в моем мозгу. — Я не спрашиваю, — повторяет он, затем выдыхает дым прямо мне в щеку.
Я чувствую, как его рука оттягивает спинку моего платья вниз, обнажая кожу под лопатками. Я хмурю брови и в замешательстве оглядываюсь на него.
— Тсс, — шепчет он, и тут резкая, электрическая боль пронзает мой позвоночник, когда он вжимает окурок сигареты в мою кожу. Я слышу легкое шипение горящей плоти и задыхаюсь от шока и боли. Я стискиваю зубы, чтобы не закричать. Только мой высокий болевой порог удерживает меня от того, чтобы рухнуть на колени прямо там. Слезы застилают зрение, моя киска сжимается, пока сладкая агония пульсирует сквозь меня. — Держу пари, тебе это понравилось, — говорит он довольным голосом, щелчком отправляя окурок в темноту.
— Ты ненормальный, — шепчу я. Но он прав. Мне это понравилось.
— Один час, — говорит он.
Я чувствую легкое прикосновение к своей шее. Не уверена, его пальцы это или губы, но в любом случае оно остается на моей коже еще долго после того, как он ушел. Он отпускает мою руку, и я заставляю себя продолжать двигаться вперед. Я продолжаю спускаться, не оглядываясь. Подхожу к улице и вскидываю руку. Желтое такси сворачивает к обочине, и я распахиваю дверь. Я забрасываю внутрь сумку, а затем втягиваю за собой ткань платья. Я ахаю, и в глазах щиплет от слез, когда платье трется о свежий ожог на спине. Я сажусь, подавшись вперед, осторожно, чтобы раненая кожа не касалась винилового сиденья. Это слишком возбуждает. Слишком ошеломляет.
Я ни за что не должна была возвращаться.
— Аэропорт Ла-Гуардия, — говорю я, захлопывая дверь.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Дориан
Сорок пять минут спустя, слишком поздно, мне наконец-то приходит в голову гениальная мысль заблокировать паспорт Адриенны Хамины, чтобы не дать ей покинуть страну.
Очень жаль, что именно в этот момент она летит в самолете в Германию.