Наверное, это я схожу с ума нахрен.
Что такое одна женщина, одна киска, в мире, полном их?
Она сильно дергает меня за волосы, возвращая меня к себе. Я утыкаюсь лицом ей в шею, а она кладет ладони мне на плечи и толкает назад. Я следую за ней, мой член не желает покидать ее тесный жар. Мы скользим еще на несколько дюймов, и ее голова свешивается за край кровати. Я атакую ее обнаженное горло, проводя зубами по гладкой коже. Ее сиськи подпрыгивают, я хватаю их и сжимаю. Она закидывает руки за голову, когда мы падаем с кровати, пытаясь смягчить удар. Я переворачиваю нас на бок, чтобы не навалиться на нее всем своим весом. Мы жестко приземляемся, а затем она перекатывает нас, пока не оказывается сверху. Ее сиськи тяжело раскачиваются, и я отвлекаюсь на то, как идеально они двигаются. Она наматывает ремень на обе руки и натягивает его мне на шею. Мой член набухает, но она это игнорирует. Волосы падают ей на лицо, ее безумные глаза озорно сверкают, а губы изгибаются в улыбке. Тогда я знаю наверняка. Она — самая дьявольски красивая женщина, которую я когда-либо видел.
— Умоляй, — просто говорит она. — Умоляй меня позволить тебе кончить.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Адриенна
Кожа скрипит, когда я затягиваю ремень на его горле.
Он смеется.
У меня выдалась чертовски сумасшедшая ночь. Это самое большое потрясение с момента его последнего визита. Кажется, я снова становлюсь собой. Каким-то образом он вернул меня к реальности, заставил сосредоточиться только на нем. Я знаю, что на самом деле не видела свою мать, но это видение меня потрясло. Я не видела ее много лет. Она не появлялась, потому что мне стало лучше. До того, как все это началось, мне становилось лучше, клянусь. Но теперь я сношаюсь с Дорианом Армстронгом, словно кошка в течке. Мне нужно еще, еще и еще. Ничто другое меня не волнует.
— Умоляй, — повторяю я, потому что хочу заставить его поплатиться за то, что он такой мудак.
Он широко улыбается, в его голубых глазах пляшут чертики. Он делает толчок бедрами, и головка его члена тычется мне в задницу. Я почти теряю равновесие, но упираюсь забинтованным коленом в пол. Больно, но я игнорирую это. Игнорировать боль становится все легче. Он снова толкается, на этот раз поднимая бедра выше, пытаясь сбросить меня. Бог любит троицу, и когда я заваливаюсь набок, он пользуется моментом. Он снова оказывается на мне в мгновение ока. Перебрасывает ремень через плечо и прижимается ко мне. Когда он проникает глубоко, это похоже на возвращение домой.
Я становлюсь зависимой от того, как он ощущается внутри меня.