Я похерил всё свое расписание на неделю и, вероятно, вызвал серьезные подозрения у Селены, но я бы сделал всё это снова. Я бы помчался в Локвуд миллион раз, если бы я был ей нужен. Я бы бросил всё и приехал за ней, если бы она попросила. Я стараюсь быть сильным и держать себя в руках, но с каждым днём это становится всё труднее. Особенно учитывая то, как она постоянно проверяет меня на прочность. Ей нравится испытывать меня.
Она открывает глаза. Её веки отяжелели от усталости. Она тихо стонет, и я мгновенно вскакиваю на ноги. Пересекаю комнату и подхожу к ней, потому что, даже несмотря на свою ярость, я всё равно хочу быть рядом с ней.
— Как ты себя чувствуешь? — шепчу я, нежно проводя костяшками пальцев по её мягкой щеке. Она делает глубокий, глухой вдох и моргает, фокусируя на мне свой взгляд. По моей спине пробегает дрожь, когда наши глаза встречаются. — Тебе достаточно тепло?
Она медленно кивает, словно все еще спит. А затем удивляет меня.
— Я хочу фотоаппарат, — говорит она. — Такой, какой у меня был. Я снова хочу фотографировать.
Прежде чем я успеваю ответить, она снова закрывает глаза. Я провожу рукой по изгибу её плеча вниз, к впадинке на талии. Одеяла толстые, но я всё равно чувствую её тело под ними. Однако я не собираюсь ложиться с ней в постель, как бы сильно мне этого ни хотелось. Скоро, когда я буду не таким уязвимым, злым и потрясенным, я вернусь за ней. Не сегодня ночью. Сегодня ночью я могу сделать то, о чем пожалею. Но я не забуду. Она еще пожалеет о том дне, когда доставила мне столько неприятностей.
— Я заставлю тебя страдать, зверушка, — говорю я, глядя на её прекрасное лицо. — Я пока не знаю как, но я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще выходила из этой комнаты. — Я вдавливаю пальцы в толстое стеганое одеяло, чувствуя тепло её тела сквозь слои. — Это обещание.
Затем я заставляю себя развернуться и уйти, тихо закрыв за собой дверь.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Дориан
Я лично не видел поместье Хамина уже несколько месяцев, но Брайан говорит мне, что эта разваливающаяся крепость все еще стоит. Он рассказывает, что парадные ворота почти намертво заржавели, а плющ бесконтрольно разросся и теперь покрывает весь фасад дома. Старая плакучая ива всё ещё стоит на заросшем заднем дворе; нет ни прислуги, ни садовника. Адриенна позволила этой многомиллионной собственности полностью сгнить. Пока она жила в канавах в странах третьего мира и подрывалась на бомбах, она владела первоклассным куском недвижимости и притворялась, что его не существует. Какая-то часть меня задается вопросом, почему она пренебрегала домом своего детства, какая-то часть понимает это, а другой части абсолютно плевать.