Адриенна Хамина теперь принадлежит мне.
Навсегда.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Адриенна
Жизнь — это боль.
Иногда боль глухая и пульсирующая, а иногда настолько острая, что меня тошнит всем, что есть в желудке, будь то бульон, вода или желчь. Независимо от ее силы, глубокая рана присутствует всегда. Она окутывает мой мозг, словно густой молочный туман, из которого я не могу найти выход. Я ничего не вижу сквозь него. Он не рассеивается, сколько бы морфина они ни вкачивали в мои вены.
В комнате темно, и я не знаю, где нахожусь. Впрочем, меня это и не особо волнует. Слишком тяжело о чем-либо заботиться. Женщины в белом входят и выходят весь день, поят меня водой и колют иглами. Я не знаю, как часто они приходят; у меня нет чувства времени. Понятия не имею, как долго я нахожусь в этой комнате. Не могу вспомнить, что со мной произошло и как я здесь оказалась. В любом случае, мой разум никогда не бывает достаточно ясным, чтобы думать. Кровать мягкая, и я сплю больше, чем следовало бы, но не могу остановиться. Раньше я хотела проснуться, но теперь слишком тяжело пробиваться сквозь эту пелену. Иногда мне снятся голубые глаза, которые смотрят на меня сверху вниз, словно я музейный экспонат. Иногда мне снится, что он на мне и внутри меня, и тогда я вообще не хочу просыпаться. В другие разы мне снятся страшные вещи: огненные взрывы и красная кровь. Или иногда — рыжеволосая женщина, темные коридоры и огромные деревья, чьи ветви, кажется, захватывают все небо.
Когда я все-таки просыпаюсь, я кричу часами и не могу остановиться. Я кричу, плачу и отталкиваю любого, кто приходит мне на помощь. Я не хочу, чтобы кто-то прикасался ко мне, потому что это слишком больно. Я отказываюсь от еды, голодна я или нет, и в конце концов голод отступает вместе с остальной болью. Интересно, так ли выглядит смерть. Это похоже на чистилище, какое-то промежуточное место, которое не совсем жизнь и не совсем смерть. Я потратила слишком много своей жизни, размышляя о смерти, а иногда даже желая ее. Интересно, не наказание ли это за все те разы, когда я не ценила то, какой могла бы быть жизнь.
Я помню, каково это — бегать. Я помню ощущение песка между пальцами ног. Ощущение травы, земли и прохладных океанских волн. Хотя я и не помню, что случилось, я знаю, что у меня не хватает некоторых частей. По крайней мере, мне так кажется. Я все еще чувствую свои ноги и ступни, но почти уверена, что их больше нет. Когда я сплю, даже в кошмарах, они все еще при мне. Но когда я просыпаюсь и открываю глаза, я не чувствую ничего, кроме боли. На самом деле, в это почти невозможно поверить. Я не могу осознать эту новую реальность.