И я бросился за ней, хотя мои итальянские кожаные туфли не привыкли к таким энергичным упражнениям. Она пробежала по простору зеленой лужайки и нырнула под листья огромной плакучей ивы в ее центре. Я последовал за ней, резко затормозив под укрытием ивовых ветвей как раз вовремя, чтобы увидеть, как она карабкается вверх по стволу дерева. Я с благоговением наблюдал, как она забирается все выше и выше на дерево, пока не установила между нами достаточную дистанцию, чтобы чувствовать себя в безопасности. Она перекинула ногу через ветку, чтобы закрепиться, а затем уставилась на меня сверху вниз, ее волосы дико разметались по лицу.

Я никогда в жизни не лазил по деревьям. Я был абсолютно уверен, чтоникто из моих знакомых никогда не лазил по деревьям. Глядя на нее, я почувствовал, что улыбаюсь, хотя должен был злиться из-за того, что она не дала мне желаемого. В конце концов, я всегда получал то, что хотел. Но ей было глубоко плевать на то, чего хотел я. Она расправила юбку на ногах, ее грязная нога свисала вниз. Она тяжело дышала, а ее глаза были широкими и испуганными.

Я так сильно ее хотел, что не знал, куда себя деть.

— Тебе все равно придется когда-нибудь спуститься, — сказал я, проводя рукой по грубой коре ствола, в то время как мое тело зудело от желания к ней.

— Может быть, я никогда не спущусь, — злобно ответила она.

— Спустишься, — сказал я, прикуривая еще одну сигарету.

Я сел на мшистую землю, несмотря на то, что мои сшитые на заказ брюки стоили безумных денег. Я обхватил колени руками и уставился на нее. Ее юбка колыхалась на легком весеннем ветерке, открывая еще больше ее роскошных ног. Солнце светило сквозь зеленые листья позади ее головы, создавая вокруг нее эффект витража. Или ангельского нимба.

— Я ненавижу таких парней, как ты, — прошипела она. — Избалованные, жалкие создания. Думаете, что можете получить все, что захотите.

— Ты не знаешь ни одного такого парня, как я, — ответил я, перекатываясь на спину и закидывая руки за голову.

Она смотрела на меня сверху вниз, а я смотрел на нее снизу вверх. Гнев озарил ее черты, делая их еще более прекрасными.

— Мне плевать, — сказала она, убирая волосы с лица. — Скоро меня здесь не будет, и мне больше никогда не придется видеть никого из вас, мерзких людей.

— Мерзких? — Я приподнял бровь.

— Да, мерзких, — она сморщила нос, как будто чувствовала мой запах даже оттуда, с высоты.

— А тебе понравилось, когда я дотронулся до тебя своими мерзкими руками? — спросил я; часть меня искренне хотела это знать, а другая часть ничуть в этом не сомневалась. — Спускайся, и я тебе покажу.