На этот раз бежать некуда.

— Есть еще одна? — спрашивает он голосом таким же глубоким и гладким, каким я его помню.

— А что ты за нее дашь? — спрашиваю я, хотя знаю, что мне не стоит с ним связываться. Разговор с ним, вероятно, заведет меня туда, где я не хочу быть, например, на дно темного и сырого колодца, полного всякого дерьма. Медленная улыбка искривляет его губы, и я тут же жалею о том, что задала ему этот вопрос. Не думаю, что хочу знать ответ. Я бросаю окурок на землю и роюсь в переднем кармане сумки, извлекая помятую пачку сигарет. Я кидаю ее ему, чтобы избежать необходимости подходить ближе.

Нет, я не забыла, что он пытался приставать ко мне, когда мне было четырнадцать.

— Необычная марка, — говорит он, разглядывая пачку, последнюю из тех, что я купила перед отъездом из Мексики. Я не отвечаю, просто кидаю ему зажигалку. Он ловит ее и прикуривает, резкие плоскости его лица на мгновение освещаются пламенем. Его жена замечает, что он отстает, и останавливается, чтобы посмотреть, в чем задержка. Она разглядывает меня, быстро оценивает и, видимо, решает, что я не представляю угрозы. Она продолжает подниматься по лестнице одна, без мужа. — Крепкие, — говорит он, и облачко дыма срывается с его губ.

— Мне пора бросать, — говорю я, хотя и не знаю, зачем это произношу.

— Я твержу это уже пятнадцать лет, — отвечает он. — Мне это не нравится, но я не могу остановиться.

Его голос звучит низко и интимно. Звучит так близко, словно он у меня над ухом, несмотря на расстояние между нами.

— И что об этом думает твоя жена? — спрашиваю я. Он приподнимает бровь.

— Она выбирает с чем бороться. — Он глубоко затягивается, и дым змеится из уголков его губ. — Тщательно.

Я чувствую, как мое сердце запинается в груди. Не знаю, чего я ожидала, но странно слышать, как он так небрежно говорит о наличии жены. Я прекрасно понимаю, что мы оба больше не те дети, которыми были при первой встрече, но это все равно странно. В этом нет никакого смысла, но я почти ожидала, что он солжет или сделает вид, что она всего лишь подружка или случайная пассия. Он кажется хорошим лжецом.

Они все такие.

Я делаю шаг, чтобы обойти его по широкой дуге. Я не хочу, чтобы какая-либо часть меня, даже подол юбки, случайно коснулась его.

— Оставь их себе, — бросаю я через плечо.

Я обхожу красную ковровую дорожку, раскатанную по центру лестницы, и всех сливок общества, и пробегаю сбоку, чтобы подняться по простому камню. Я задираю юбку до колен и спешу ко входу, проходя мимо всех остальных гостей в их блестящих нарядах. Я напоминаю себе, что больше не та травмированная девочка, которая встретила Дориана Армстронга все эти годы назад. Я стала старше, мудрее и повидала всякое дерьмо. Я могу постоять за себя. Я только что вернулась со съемок нарковойны, ради всего святого. После того, как я щелкала кадры свежей могилы с изувеченными телами, разлагающимися на палящем солнце, вечеринка, полная мерзких снобов, должна быть легкой прогулкой. Но в этот момент так не кажется. Кажется, что это добровольная сделка с дьяволом.