— Хочешь послушать про разлагающиеся тела в братских могилах? Разве это не испортит тебе настроение? — Я снова толкаю его, но он лишь притягивает меня ближе, впиваясь кончиками пальцев в мою талию. Я не могу не заметить, что он хорошо пахнет: древесными нотами бергамота, виски, остротой перца и свежестью мяты, и, конечно же, легким запахом дыма, который все еще держится на его одежде. Я не была так близко к мужчине уже пару недель. Я старалась быть хорошей девочкой. Я старалась держать ноги сомкнутыми, даже когда меня грызли скука и бессонница. Но это другое. Это неприкрытое искушение в человеческом обличье, огромное «иди нахуй» моей психике. Он плохой человек, дьявол в отлично сшитом костюме. Я должна сопротивляться ему до тех пор, пока смогу.

Я знаю, чего он хочет.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он прижимает меня к жесткой акриловой витрине. Гладкий акрил холодит обнаженную кожу моей спины, но острый край врезается в лопатки. Я ахаю — не столько от шока, сколько, возможно, от удивления. Нужно очень постараться, чтобы по-настоящему меня удивить, но ему это, пожалуй, удалось. До меня часто грубо дотрагивались мужчины, но это другое. Это ощущается слишком близко, слишком интимно. Слишком. Кажется, мое сердце вот-вот взорвется. Я уже испытывала подобное чувство раньше. Впервые я почувствовала это, когда столкнулась со смертью. Это страх, но такой глубокий страх, от которого перехватывает дыхание и разум очищается от всех посторонних мыслей. В тот момент я не могла думать ни о чем другом, кроме выживания.

А еще это заставляет чувствовать себя живой.

Особенно когда он накрывает мой рот своим и проталкивает язык между моих губ. Может, я и не понимаю многих вещей в жизни, но вот эту вещь я определенно понимаю. Смешивающееся дыхание. Соединяющиеся тела. Кожа к коже. Секс. Желание. Потребность. Его желание эгоистично и прямолинейно, но его так легко понять. В конце концов, именно это и произошло при нашей первой встрече. Тогда мы были слишком молоды, чтобы знать, что делать с этими чувствами, по крайней мере, я. Я была невинна, растеряна и слишком погружена в свое горе, чтобы распознать это чувство таким, каким оно было. Некоторым мужчинам достаточно лишь раз попробовать. Один отказ или один хороший оргазм — и это все, что им нужно, чтобы вернуться туда, откуда они пришли. Может, и Дориан будет таким же. Но у меня такое чувство, что он гораздо более голоден.

Даже ненасытен.

— Этому не бывать, — говорю я ему в рот. Это неправильно, но не обязательно по моральным соображениям. Это неправильно, потому что то, что он от меня хочет, не будет легким. Что бы он ни хотел от меня получить, это не будет быстро. Это будет долго и болезненно. От одной этой мысли я сжимаю бедра, хотя мой разум протестует. Он стонет, низко в горле, и на минуту я думаю, что он действительно может передумать. Что он может понять, что это ошибка. Но затем он тянется и цепляет рукой верх моего платья. Один резкий рывок, и лиф спадает мне на ребра.