Смущенный мастер Лару чесал затылок, а тут еще вернулись посланные вдоль берега разведчики с докладом о том, что найдено дерево, в дупле которого был спрятан меч, а также, о том, что стоянка плотов разорена, а искомые варвары, судя по всему, уплыли на одном из них, предварительно выведя из строя остальные. Аши в бешенстве бегал по берегу. Тэму тоже был вне себя, но сдерживался.
Выходило так, что они собственноручно оставили варварам средство для побега. Глупее ситуации не придумать, а особенно неприятной она станет, когда придется докладывать о своей недальновидности Кругу Вождей. Тэму обратился к шаманам:
— Как такое могло случиться, почтенные махтаны?
Шаманы, двое старых, с длинными волосами и бородами, искрящимися сединой, словно ветки дерева в морозное утро и один молодой, совсем пока еще без бороды с наголо обритым черепом, тоже, казалось, были смущены. Они облазили и обнюхали все места предполагаемого укрытия беглецов. К улимам подошел, тот, который молодой, его худое лицо нервно кривилось при каждом слове:
— Здесь был «серый полог». Это работа ведьмы из Ковена, только они могут прятаться под пологом Верхнего мира сами находясь в мире нижнем.
— И что, никак нельзя было его обнаружить? — мрачно поинтересовался Тэму.
— В любом другом месте Эрсхарна, это не составило бы нам никакого труда, но в Запретных землях, кои южные варвары называют Внутренним кольцом Хром-Минеса, главное уложение махтанов лесного народа запрещает проникать в Верхний мир и выстраивать магический круг, дабы не возбуждать к жизни духов зла и силы неподвластные обузданию, кои могут потрясти устои и основы…
Тэму лишь морщился, слушая эти обычные шаманские бла-бла-бла, но не торопил, зная упертость шаманов на своих уложениях.
— … здесь мы можем лишь кидая гадальные кости указывать на людей и вещи, — продолжал монотонно бубнить молодой, — но над «серым пологом» они не властны…
— Ну, так бросайте же скорей свои кости! — влез в разговор Аши. — Вдруг сейчас уже нет никакого полога!
Пожилые махтаны посмотрели на него осуждающе, дескать, поучи сопляк своего отца детей строгать.
— Пусть светлые улимы прикажут своим воинам и их животным отойти не меньше, чем на дюжину шагов от места гадания, — сказал самый старый шаман, жестом показывая, что и самих княжичей это тоже касается.
Воины не стали ждать приказа и дружно попятились от кустов. Бестолковым гончим придавали нужное направление пинками. Отошли и улимы. Махтанам не следует мешать, когда они совершают свои обряды. Это чревато большими проблемами для помешавшего. Рядом остались только двое мальчишек — помощников. Они расстелили рядом с кустами большой ритуальный коврик. Поставили по его углам четыре бронзовых курильницы, по одной на каждую сторону света. Зачиркали кресалами. Из курильниц потянулись к небу струйки ароматного дыма. Посредине коврика положили большое круглое блюдо, вокруг которого и уселись шаманы. В руках молодого появился мешочек из кожи, развязав который он извлек гадальные кости — три прямоугольные пластинки с полированными гранями. Две он раздал старшим, одну оставил себе. Наклонившись головой к центру круга, шаман произнес краткую скороговорку, после чего все трое бросили кости на блюдо. Те глухо брякнули и в тот же момент, поднимающиеся от курительниц, струйки дыма дернулись, словно по ним стегнули невидимым хлыстом. Шаманы склонились над блюдом, читая послание духов тонкого мира. Молодой достал из мешочка три следующие кости и вся процедура повторилась. Они кидали кости еще несколько раз. Столпившиеся вокруг воины лесного народа, естественно ничего не понимающие в искусстве вопрошения духов, почтительно внимали, священнодейству. Наконец, ритуал закончился. Молодой махтан встал и слегка пошатывающейся походкой подошел к ожидающим в сторонке улимам. Глаза у него были шалые и так и норовили закатиться к небу.