Вытащенный на плот бывший дружинник, выглядел весьма жалко — одежда разорвана, бороду и волосы, похоже, здорово опалило огнем. Про побитую морду, на фоне всего остального можно было и не упоминать. Держался Хома подобострастно, взгляд имел заискивающий. Оно и понятно, чуть было не подвел бывших товарищей под монастырь и теперь справедливо опасался заслуженного возмездия.

— Ну, борода многогрешная, — сказал я ему, выжимая набедренную повязку, — рассказывай, как докатился до жизни такой?

— Попутали меня, господин благородный рыцарь, Мак! — сконфуженно бормотал дружинник. — Били и пытали меня и шаманством своим проклятым морочили! И муде мои в пасть к гончей совали. Тут и не таким селезнем закрякаешь! Но, нашаманили они на свои рыжие головы! — Хома заметно возбудился, в его голосе появился пафос. — Всем известно, что нельзя колдовать в Запретных-то землях! Вот и накликали демона ужасного, крылатого Гишу! Страсть-то какая, господин рыцарь! Я только его увидел и обделался со страху! Ксаламас! Лопни все это небо! Как вы сами-то уцелели?

Мы с Микой переглянулись. По всему выходило, что хэкку, а стало быть, и находившийся вместе с ними Хома, не знали, откуда появился, нашинковавший их в мелкий винегрет, дракон.

Дружинник еще долго рассказывал, как хэкку выследили их отряд, как доблестно сражались дружинники и пали в неравном бою, один аккети куда-то делся. Как их с капитаном, ослабевшим от ран захватили в плен. Капитана убили сразу, а его, Хому, изощренно пытали — поджигали бороду, крутили яйца, душили шаманским дымом, пока он не изнемог и не потерял волю, пойдя на сотрудничество с нелюдями.

Микаэла слушала молча, время от времени меча в Хому презрительно-недоверчивые взгляды, и я подумал, что будь ее воля, дружинник уже кормил бы рыб — ведьма не только не стала бы его спасать, а еще и помогла бы отправиться на дно.

Сам я, как не странно, не испытывал к Хоме ни злости, ни неприязни. Что с него взять? Обычный рядовой средневековый человечек. Жадный и трусливый. Положиться в трудную минуту на него нельзя, но и опасности не представляет, по крайней мере, в одиночку. А может еще и сгодится на что-нибудь, мало ли как оно в жизни складывается. Во всяком случае, Синерг не возражал против его спасения.

Стало свежо. Из обломков мачты сложили в очаге костерок. От нехитрого колдовства Микаэлы, сложенные пирамидкой дрова мгновенно вспыхнули ярким, синим пламенем. Потом огонь стал обычным, красным и долго горел, потрескивая и выбрасывая в темноту фонтанчики искр. Давно скрылись за очередным поворотом русла горящие острова, и пламя костра осталось единственным ярким пятном в черноте, залившей небо и реку. Плот, медленно вращаясь, плыл по течению. Тихо хлюпала невидимая вода. Я согрелся, по телу разлилось тепло, и меня с непреодолимой силой стало клонить ко сну.