Первый оргазм случился, едва мы соединились, над вторым трудились пару крайн, а к третьему шли долго и вдумчиво. Он то подступал, то отступал. Уходил, но обещал вернуться и удовольствия от ожидания, пожалуй, превысило удовольствие от него самого. Я даже не понял, когда он случился, настолько он был протяженным и нежным, просто вдруг вернулся из мира неги в реальный мир. А вернувшись, услышал тихое мерное сопение — укачанная волнами блаженства, Мика задрыхла без задних ног и выпустила меня из сетей своего обаяния. Мой расслабившийся труженик вывалился из её райского сада, как Адам, сожравший яблоко. Я повернулся на другой бок и уснул сном младенца.

* * *

Сон младенца длился недолго. А может и долго, хрен его знает. Я только знаю, как он закончился — младенец обоссался. Шучу конечно, выпускник ВИИЯ обоссаться не может, так если письнуть чуть-чуть. Тем более, впору было отчего.

Не каждый день во сне приснится демон. Да ещё такой страшенный — огромный, черный, с крыльями и когтистыми лапами. А голова человеческая… ну, как человеческая — тоже черная, лысая, остроухая, со сверкающими глазами и оскаленным ртом с треугольными иголками зубов.

Посланник ада спикировал прямо на меня. Захотелось заорать и проснуться. Ни того ни другого, я сделать не смог, только зажмурился покрепче. Не знаю, как можно зажмуриться во сне, но у меня получилось. Сгинь, пропади, нечистая сила! Во имя господа нашего и пресвятой девы богородицы… заклинаю тебя: пошел на х…й!

Согласен, это несколько по-детски — посылать с закрытыми глазами.

В ответ, я услышал смешок и шелестящий голос произнес:

— Как скажешь, белый человек, как скажешь!

И тут я почувствовал движение в районе своей промежности… проще сказать, меня ухватили за хозяйство!

Ай… бля! — я попытался отпрыгнуть, что делать глупо, конечно, когда тебя держат за причинные места. К счастью, у меня и не получилось. Так бывает во сне. Зато получилось открыть глаза.

Картинка маслом, прямо, как в фильме: хвать… а демонов-то и нету!

Вернее, не так, демонов нету, а «хвать» осталось.

Я обнаружил прямо перед собой черную, как антрацит, девку… совершенно голую… даже без волос. И девка эта одновременно пялилась мне в глаза и шаловливо теребила мои гениталии.

Охренеть!

— Ты кто ещё такая?

Она шелестяще рассмеялась.

— Не узнаешь?

И я узнал… сверкающие белками миндалевидные глаза со змеиными зрачками, хищную улыбочку полную треугольных зубок, агатовые бусы на шее…

— Агата?

— Агата, Агата, — согласно кивнула она и выпустила, наконец, мой конец, который, несмотря на дебилизм ситуации, успел приподнять голову, словно прислушиваясь к нашему разговору.