Резиновые протекторы моих ботинок еще как-то держали сцепление с поверхностью, позволяя, пусть медленно, но продвигаться вперед еще и помогать, цепляющейся за меня Тише. Дружинник же в своих щегольских сапожках, давно отстал от нашего тандема и пыхтел где-то внизу, никак не желая расставаться с ценным мешком. Его жалобные «ксаломассы» то и дело оглашали пространство тоннеля.

Я успел выбиться из сил, когда подъем, наконец, закончился широкой ровной площадкой. На ее краю валялся такой же каменный ворот, как и у провала. Теперь настала очередь помочь Хоме. Вниз сбросили Тишину веревку и через несколько минут, изнемогающий под тяжестью мешка с «сокровищами», дружинник показался из темноты.

Несколько минут мы, молча, лежали прямо на каменном полу, тупо глядя в пространство уходящего в темноту коридора. Все силы были отданы восхождению, а сколько еще идти — неизвестно.

Ситуация прояснилась несколько позже, когда уставшая меньше всех девчонка, поднялась на ноги и отошла на несколько десятков шагов, по малой нужде. Оттуда она вернулась бегом, с радостными воплями.

— Свет, свет! — кричала Тиша, распространяя гулкое эхо. — Мак! Там свет!

Забыв про усталость, мы вскочили на ноги, и не глядя по сторонам, побежали следом за ней по широкому коридору. Туда, где вдалеке виднелось, заметное лишь острым глазам девчонки, пятнышко света.

Пятно разрасталось, приближаясь, становилось ярче, а мы все поддавали прыти, в радостном предчувствии свободы, пока с разбега, чуть не налетели на стену.

Штольня кончилась.

Нашему разочарованию не было предела. Да мы, наконец, увидели над собой чистое небо. Но только небо это было ограничено квадратной рамкой колодца, на дне которого мы теперь стояли.

Пол вокруг, был усеян остатками подъемной клети. Непонятно — то ли она развалилась от старости, а то ли ее просто сбросили сверху.

Оценив расстояние, и осмотрев стенки, я забористо выругался — до края колодца не так уж и много, не больше десяти метров, но преодолеть эти метры без специального альпинистского снаряжения не было никакой возможности. Стенки колодца гладкие, без единого зацепа, а сам он слишком широкий — в распорку не подняться.

— Что же получается, — глухо сказал Хома, — отсюда выхода нет?

Я посмотрел на своих спутников. Еще немного и даже бравый дружинник падет духом, не говоря уже о девчонке, у которой дергается подбородок, и вот-вот хлынут из глаз слезы.

— Как же нет? — я старался, чтобы голос звучал, как можно уверенней. — Выход всегда есть! — помолчал и добавил. — Найдется выход! Ладно, идемте назад к площадке, посмотрим, может быть чего пропустили по дороге.