Наконец, стены разошлись, и пространства вокруг стало больше. Потолок тоже приподнялся, позволив встать с четверенек. Теперь можно было идти. Пусть и согнувшись в три погибели, но идти, а не ползти по-черепашьи. Таким гусиным шагом я ковылял еще какое-то время. Затем стены и потолок растаяли в темноте, и я оказался в обширной галерее. Теперь можно было встать в полный рост и осмотреться. М-да, эта подземная полость ничем не напоминала «Зал ста колонн». Здесь было сыро и грязно, а вместо красивых натеков, стены, да и пол заодно, покрывал коричнево-красный глинистый налет. Я с неудовольствием отметил, что и сам, в значительной мере, покрылся этим налетом.

Долго наслаждаться возможностью легкого передвижения не пришлось. Вскоре, галерея свернула направо, и дорогу преградил большой валун. Вырастая прямо из ровного пола, он понимался на высоту груди. Пришлось остановиться и задуматься. Что делать? Лезть через валун, а вдруг, за ним обрыв? Я поступил проверенным способом бросил туда камень. Глухой стук от падения, последовал на счет раз — обрыва впереди не было. Первым делом я переправил через валун меч. Положил на вершину и легонько толкнул, убедившись по звуку, что тот упал где-то рядом. С тех пор, как меч дважды спас мне жизнь, и после рассказа Тиши о его магических свойствах, я проникся к хитрому оружию глубоким уважением и старался далеко от себя не отпускать. Тем более что, если клинок по каким-то причинам оказывалось вне доступности, я чувствовал, что-то вроде уколов совести и неясную тревогу, не исчезающую до тех пор, пока ладонь вновь не касалась ножен или обтянутой мягкой тканью рукояти.

Поставив светильник на валун возле самой стены, чтоб не упал, я, лег на камень грудью и, толкаясь ногами в стену, полез вперед и вверх.

Светильник все-таки упал. Я случайно задел его, когда, раскорячившись на камне, пытался перевернуться вперед ногами (не головой же нырять в темноту). Тот и кувыркнулся. Ударился об пол, покатился, но, слава богу, не погас. Я, что называется, запоздало перебздел, сообразив, что не смог бы зажечь его вновь. Обругав себя за неуклюжесть, торопливо перевалился через валун и по его покатой поверхности заскользил вниз. Земля оказалась не совсем там, где я рассчитывал. Проехав лишний метр, и не удержавшись на ногах, уселся на пол. Противно хрустнуло, и что-то больно впилось в зад. Вскрикнув, я попытался подняться, и оперся рукой на какой-то круглый предмет. Повернулся, и в мерцающем свете лежавшего на полу светильника, увидел череп.

«Твою мать!» — отдернув руку, вскочил на ноги, озираясь вокруг.