Слышащий молча изучает меня. Наверное, он хочет решить, действительно ли у меня хватит глупости уйти. Стоит ему сказать слово, и обратно его уже не забрать. Я вижу, насколько вождю хочется избавиться от Искры, но потерять хорошего охотника он не желает. Убыток больше, чем возможный вред от женщины.

— Хорошо, — выдыхает Грынк. — Я разрешаю тебе взять её. Она станет одной из нас. Сейчас мы выйдем отсюда, и я проведу обряд. Но помни — потом ты не сможешь прогнать её без причины. Когда она перешагнёт огонь, то станет твоей женщиной.

— Что я должен делать?

— Если бы ты брал девушку, то добыл бы оленя и устроил пир. Но когда берут вдову, можно не устраивать его. Твоя женщина сойдёт за вдову. Весёлого пира не получится. Кто-нибудь обязательно испортит его. Лучше не делать.

— Я тоже так думаю.

— Знай, ты сам лишаешь себя радости. Ты очень упрям. И ещё — теперь Пятнистый твой дух-покровитель. Ты больше не можешь охотиться на него.

— Да, я понимаю.

— Тогда пойдём.

Грынк порылся в свёртке, отыскав пучки трав, прихватил набор для добывания огня, и ещё раз взглянув на меня со скорбью, поманил к выходу.

Как видно, пучки трав в его руках были женщинам хорошо знакомы, и раздались громкие перешёптывания. Похоже, решение вождя их шокировало.

— Подойди! — повелительно рявкнул Грынк, обращаясь к Искре, и та зашагала к нам, положив оружие на землю.

— Пятнистый решил сделать тебя своей женщиной! Что ты можешь сказать?

— Я рада этому, — едва понятно ответила Искра. Её губы дрожали и не слушались.

— Безносая не может быть чьей-то женщиной! — раздался возмущённый голос Рождённой Весной. — Мы не примем её!

Загудел хор одобрительных голосов. Женщина-Облако, Земля, Нить и Добрая всецело согласны с ней. Остальные молчали, опасаясь спорить с вождём, но были такого же мнения. Даже собственная жена не одобряла решение вождя.

— Молчать! — прогремел Слышащий. — Если ты ещё раз откроешь рот, чтобы ослушаться, то я прикажу Тапиру взять палку и крепко побить тебя!

При этих словах я чуть не рассмеялся, как, наверное, и большинство присутствующих. Представить Тапира, колотящего палкой собственную мать, было совершенно невозможно. А вот наоборот — вполне.

— А если он станет жалеть тебя, то я сам займусь этим! — Слышащий похоже разозлился не на шутку. — Хромой Бык был слишком мягок с тобой! Но я научу тебя послушанию!

Рождённая Весной притихла. Она хорошо поняла, что Грынк действительно зол. Вождя взбесило ещё моё упрямство, а уж женские протесты стали последней каплей.

Искра вообще не знала, куда деваться. Но вождю, скорее всего, хотелось как можно скорее разделаться с обрядом, и торжественно устроившись на земле, он подал знак Мыр-ин принести хворост.