Моя позиция примерно в центре. Метрах в двадцати левее укрылся Живущий в Воде, а правее от меня Камень. Лес густой и старый, заваленный валежником. Потому я держусь настороже. Ожидая добычу, главное самому не угодить хищникам на завтрак.

Уже хорошо рассвело, когда появляется небольшой лошадиный табун. Кони прядут ушами, фыркают, и испуганно косят глазами по сторонам. Звери в пределах выстрела, но мы пришли за бизонами, и потому молча наблюдаю.

Кони торопливо пьют и исчезают так же быстро, как и появились. Проходит какое-то время, и трубный звук доносится с севера. Вместо бизонов по тропе идут мамонты.

Впервые мне доводится видеть их стадо так близко. Я приникаю к дереву, не сводя глаз с медленно шествующих гигантов.

Первой, как и у бизонов, идёт старая самка-предводитель. Но вместо бизоньей нервности, в каждом её движении скользит непоколебимая уверенность в собственных силах. Уши, гораздо меньшие, чем у современных слонов, лениво шевелятся, отгоняя назойливых насекомых. Длинные ноги, куда изящнее слоновьих, несут громадное тело с лёгкостью, а массивные бивни выступают далеко вперёд.

Восемнадцать животных миновало меня, ступая уверенно и спокойно. Все они оказались самками, кроме двоих подростков и одного совсем маленького детёныша.

Мамонтёнок был потешен до невозможности, и всецело приковал к себе моё внимание. Он пытался подражать матери, неся голову с гордым видом, задирал хвост и вытягивал хобот, изображая грозного зверя. Несколько раз я едва удержался от смеха, наблюдая за его проделками.

Звери ушли к воде и стали невидимы с моей позиции. Только трубные звуки и громкий плеск доносился от реки. Наверное, животные не только пили, но и купались.

Обратно мамонты побрели нескоро. Должно быть, вдоволь наплескавшись или наевшись водяной травы. Они ступали лениво и медленно. Самка-предводитель уже миновала меня, когда раздался шорох со стороны Эль-ыта.

Громадный вальяжный зверь преобразился вмиг. Уши настороженно раскинуты, хобот вытянут, ловя запахи. Всё могучее тело напряглось, готовясь атаковать возможного хищника, и я хорошо уяснил, какая чудовищная сила может обрушиться на нас, если мамонт решит, что мы представляем опасность.

Сейчас, застыв в напряжённой позе, зверь больше не казался ленивым и сонным. Мамонт выглядел несокрушимой скалой, а за ним, слушаясь предводителя, остальные животные разворачивали свои массивные тела, будучи готовыми броситься на любого врага, подстерегающего у тропы.

Маленький мамонтёнок сразу был зажат между матерью и ещё одной самкой. Теперь он уже не изображал взрослого, а покорно прижимался к материнской ноге.