Я стоял, вскинув сцепленные руки к потолку логова, и дрожал. Но не от холода или слабости. Дрожала каждая клетка, насыщаясь этой диковинной, живительной силой. Тепло текло по жилам, питало ткани, латало повреждения на каком-то глубинном уровне, до которого не могли добраться ни травы, ни мази.

Кровь. Это исходило от моей крови. Она стала проводником и вместилищем Духа. Стадия Крови Духа. Начальный, базовый ее этап.

И он был взят не через недели упорных тренировок, а буквально за несколько минут здесь, в темном логове. Крещение в белом пламени выжгло все лишнее, поток энергии из Сферы довел основу до алмазной стабильности, а практика, доведенная до уровня рефлексов, довершила прорыв, став тем самым ключом, который щелкнул в идеально подогнанном замке.

Тепло от Крови Духа все еще пульсировало в жилах, приглушая боль и наполняя мышцы живой силой. Успех, та почти шокирующая легкость, с которой поддались первые четыре позы второй главы, кружили голову.

Мысль зацепилась, настойчивая и соблазнительная: а может, и дальше получится? Сейчас, пока тело откликается, пока внутренний огонь не остыл. Один шаг. Всего один.

Я начал переход к пятой. Вызвал из памяти схему: маршрут для Духа должен был усложниться, образовать двойную спираль…

И тут же меня сковало болью. Не привычное сопротивление усталых мышц, а нечто глубже, примитивнее. Будто все внутренности — желудок, кишечник, даже легкие — резко сжались в один тугой, спазмирующий узел.

Знакомое чувство ударило под ребра, отозвавшись звоном в висках. Острая, режущая пустота в самом низу живота одновременно с пронзительной, глубокой ломотой в костях, будто их изнутри просверливали тупыми сверлами.

Голод. Не просто желание поесть, не слабость от недоедания. Требовательный, звериный, всепоглощающий голод, который был не эмоцией, а прямым физическим предупреждением: ресурсов нет. Топлива для следующего шага нет.

Я тут же остановился. Резко, почти упав из неустойчивого положения, но все же удержав равновесие.

Нет. Позже. Сейчас это было бы самоубийством, глупым сжиганием последних остатков жизненной силы в попытке прыгнуть выше головы, которая и так едва держится на плечах.

Я сделал медленный, дрожащий выдох и вернулся к самой первой позе из второго набора. Снова. Вдох — глубокий, пытаясь успокоить бушующий внутри шторм голода.

Медленный, выверенный переход ко второй позе. Тепло, притихшее и отступившее на мгновение, снова полилось по уже знакомым, проторенным каналам, успокаивая судорогу в мышцах живота.

Потом третья, четвертая. И заново с первой. Без рывков. Без попыток сделать что-то сверхъестественное.