Сломанные кости в левой руке срослись. Не идеально — чувствовалась слабая, ноющая боль при резком движении, и пальцы иногда немели, — но я мог сжимать кулак.

Я двигался дальше по позам второй главы. Пятая поза далась на второй день, после долгой, упорной работы и еще одного сытного куска мяса. Шестая — на третий.

Каждое новое движение требовало меньше времени, меньше борьбы. Стабильный фундамент Духа и постоянная, обильная подпитка делали прогресс плавным, почти естественным.

Волчонка я кормил только своей кровью. Мысль дать ему крови других Зверей возникала, но я не мог рисковать и кормить, фактически, новорожденного, мертвечиной, пусть и Звериной.

Каждый раз, когда он начинал скулить и ползать слепо по логову, я брал клык и вскрывал запястье.

Он пил жадно, упираясь лапками в мою руку, и с каждым днем становился крепче, тяжелее. Правда, глаза его все еще были плотно закрыты серой пленкой.

Спал я урывками, по часу-два, всегда полусидя, прислонившись к стене. Клык лежал на коленях. Каждый шорох снаружи — падение шишки, крик ночной птицы — заставлял мгновенно просыпаться с колотящимся где-то в горле сердцем.

Но ничего не происходило. Тишина. На второй день запах дыма почти исчез, сменившись обычным лесным воздухом с примесью сырости от оврага. Пожар потух. А красные мундиры так и не появились.

На четвертый день я закончил очередной, уже наработанный цикл из шести поз. Поднялся, размял шею. Посмотрел на свои руки.

Ожоги превратились в розовые, слегка блестящие пятна. На запястье — жуткий шрам от постоянного вскрытия вен, благо Кровь Духа заживляла рану достаточно быстро, чтобы я не истекал кровью. Сила, которая текла по жилам, была не взрывной, как от сферы, а своей — глубокой, управляемой, прочной.

То, что я до сих пор не уловил ни следа облавы или поисков, означало, что меня, вероятно, не ищут. Но почему? Ответ был — придумался за эти четыре дня. Топтыгин был мертв и девять из десяти его подчиненных были мной вырублены или оставлены далеко позади. Но последний мундир видел, как волчица уносила меня.

В его отчете, скорее всего, будет одно из двух: «Зверь утащил труп» или «Раненый скрылся в лесу с помощью Зверя». В первом случае меня сочтут мертвым. Во втором решат, что я давно сбежал из этих мест.

А это значит, что у меня появилось окно. Маленькое. Хрупкое. Но окно.

Вернуться в деревню. Узнать, что там. Забрать книжечку — она завернута в промасленную тряпицу и засунута в щель в полу сарая. Раздобыть одежду. Возможно, деньги. Узнать о судьбе тети Кати, дяди Севы. Фаи.

Попрощаться? Возможно. Или просто посмотреть в последний раз.