Я вышел, не споря. Второе место было похожим — небольшой, темный трактир с одним окошком, где мне даже не дали договорить. Просто пожилая женщина, вытиравшая столы, махнула на меня грязной тряпкой, будто отгоняя муху, и прошипела: «Убирайся, пока хозяйка не вышла!»

Третье, четвертое… Везде одна и та же реакция. А голод становился все назойливее.

Наконец, я набрел на очередной трактир, чуть побольше других, с покрашенной в темно-зеленый, облупившийся кое-где цвет дверью и относительно целыми, чисто вымытыми стеклами в окнах.

Вывеска, деревянная, с вырезанными буквами, гласила: «У Лешего». Народу было немного, но выглядели они не нищими оборванцами, а скорее усталыми мастеровыми, которые могли себе позволить выпить кружку кваса и закусить чем-то сытным. Это было место подороже, но все еще на отшибе.

Я вдохнул полной грудью, отворил тяжелую дверь и вошел, стараясь не шаркать ногами. За стойкой у высокой бочки с квасом стоял мужчина лет сорока, в чистой, но простой холщовой рубахе с закатанными по локоть рукавами — половой. Он вытирал кружку серой тряпкой и смотрел на меня без особого интереса, как на любого нового посетителя.

— Добрый вечер, — начал я, прежде чем он успел спросить «чего подать?». — Простите за беспокойство. Вам не нужна помощь? Я могу тяжести таскать, пол мыть, дрова колоть — что угодно. В обмен на ужин.

Половой нахмурился, положил кружку на стойку, потер ладонью щетину на щеке.

— Работы для всех желающих нет, парень. Сам видишь — не сезон, не ярмарка.

— Я не все, — быстро, но не сбиваясь, сказал я. — Я один. И я сильный. Дайте задание. Если не справлюсь — уйду без претензий.

Он еще секунду молча смотрел на меня, будто взвешивая, потом пожал плечами, как бы говоря «чего уж там».

— Ладно. Подожди тут. Не шуми.

Он откинул синий, засаленный полог за стойкой и скрылся в задних помещениях. Я остался стоять у входа, чувствуя на себе любопытствующие взгляды пары посетителей.

Прошла минута. Две. Я сглотнул, пытаясь унять громкое, предательское урчание в животе, и уставился на трещину в половице.

Половой вернулся. На лице его не было ни одобрения, ни раздражения. Просто усталое выражение человека, выполняющего поручение.

— Хозяин говорит, дров наколоть надо. Привезли, свалили — а колоть некому. Гора за сараем. Справишься до самой темноты?

— Справлюсь, — ответил я сразу, без раздумий.

— Ну, иди за мной.

Меня провели через шумную, пропахшую паром и жиром кухню, где на плите шипели сковороды, а из котлов валил густой, мясной пар, в небольшой, захламленный двор.

С двух сторон его окружали глухие стены — самого трактира с закопченным окном кухни и кирпичной стены соседнего строения. С третьей стоял высокий деревянный забор, из-за которого доносился запах лошадей и сена, а с четвертой были ворота на улицу.