Я не принимаю последнее слово. Рен раздражается, срывается на кашель и договаривает уже тише: если он попросит связать его, я должна сделать это сразу. Не пытаться вернуть воспоминаниями, не ждать, пока он снова узнает нас. В Белом зале приказ будет сильнее без всякой нити в одежде — управляющий ключ связан с самим контуром.

Мама протягивает прочный бельевой шнур. Рен забирает его и засовывает за пояс. — Чтобы не искали, когда станет поздно.

Мы спускаемся через слив по железным скобам. Чем ниже, тем сильнее пахнет лекарственным раствором и горячим камнем. Мама идёт последней, закрывая за собой заслонки, которые не открывали годами; каждая забирает у нас ещё один путь назад. На развилке уже слышен ровный гул запечатывающего контура. Белые полосы ползут по стыкам кладки, заполняя щели серебряным стеклом.

Рен открывает первую решётку ладонью. Печать на виске вспыхивает, и его на мгновение выгибает от боли. Я удерживаю брата за локоть, пока мама подсовывает деревянный клин под створку. Если контур решит закрыться, металл раздавит клин, но даст несколько секунд.

В палате остались четыре человека. Два кресла пусты, ремни на них срезаны; возле третьего лежит Илай. Его успели отсоединить от трубок, однако не увезли. Он свернулся на боку, прижимая к груди руку, и дышит так тихо, что я проверяю движение воздуха у его губ.

Девушка у стены приходит в себя первой. На выбритом виске остаются круглые следы проводников. Увидев Рена, она пытается отползти вместе с креслом и кричит, чтобы управляющий ключ не подходил. Брат останавливается. В её памяти он остался человеком у запирающих рычагов; воду, которую Рен приносил пленникам, страх вытеснил.

— Он выводит вас, — говорю я и становлюсь так, чтобы девушка видела меня между ними. — Меня зовут Мира Эстен. Мы откроем ремни только после отключения общего контура. Где рычаг этого крыла?

Она смотрит на Клятвенную рукоять и перестаёт дёргать ремни. В дальнем простенке, за белой панелью, есть возвратный клапан. Илай предупреждал, что его можно удержать вручную, пока кресла освобождают. Человек, который встанет у клапана, примет остаточный поток на себя.

Рен уже идёт туда. Я заступаю дорогу и напоминаю: его источник связан с управлением, любой новый поток может усилить команды. Брат пытается отодвинуть меня плечом, не поднимая глаз. Мама вмешивается без просьб — протягивает сложенное вчетверо мокрое полотно и велит обернуть рычаг. Ткань с мыльным раствором плохо проводит серебряную магию; прачки пользуются этим, когда меняют прошитые иглы.