— Опоздали, Эстен, — бросает он, вставляя жетон в прорезь ледяной стойки. — Особая командировка закончилась позавчера.
Я молчу. Рен тоже не стал бы оправдываться, пока ему не задали прямой вопрос. Стражник прикладывает приказ к прозрачной пластине, и снежная жила внутри бумаги вспыхивает.
Свет проходит по арке сверху вниз. Пальцы на ремне немеют. Я жду тревоги, окрика, рук на плечах.
Из пропускного контура раздаётся ровный женский голос:
— Кадет Рен Эстен. Личность по жетону подтверждена. Статус: действующий кадет Северной военной академии. Жизненный реестр открыт.
Стражник вынимает жетон и протягивает его мне.
— Проходите, — бросает он. — По документам вы числитесь живым.
Глава 2. Койка, которую не освободили
Жетон остаётся у стражника в ладони, а синее свечение уже гаснет. За спиной звенит упряжь следующего экипажа. У ворот всё идёт своим чередом, будто контур не подтвердил жизнь человека, которого мы вчера похоронили.
— Эстен, вы уснули? — Стражник подаёт жетон ближе. В его голосе обычное раздражение; он не слышит ничего странного. — Забирайте и освободите арку.
Я прячу жетон под шинель. Металл холодит грудь через рубаху.
— Канцелярия ещё работает? — спрашиваю низко. После четырёх часов молчания голос саднит, притворяться почти не приходится.
Стражник уже отворачивается к новому экипажу.
— Вернувшимся с закрытого задания сначала отметиться у дежурного и занять прежнее место. Канцелярия утром. Вас проводят.
Утром я здесь быть не собиралась. Несколько часов, сказала я маме: пройти контур, потребовать объяснений и вернуться до того, как кто-нибудь присмотрится к чужому лицу. Теперь канцелярия закрыта, а ворота за моей спиной принимают следующий обоз.
Ко мне подходит молодой капрал с доской учёта. По вытертым локтям видно: он дежурит давно и хочет закончить обход.
— Третий корпус, северное крыло, комната тридцать семь, — сообщает он. — Постельное и форма за вами сохранены. На вечернюю проверку явиться обязательно.
Он идёт вперёд, уверенный, что я последую. В закрытой галерее холод поднимается от каменного пола, в стенах потрескивают голубые жилы обогрева.
— Сохранены? После закрытого задания вещи обычно передают семье.
Капрал замедляется. Теперь он смотрит внимательнее, будто пытается вспомнить, задавал ли Рен такие вопросы.
— Если задание закрыто окончательно. У вас стояло временное отсутствие. Потом пришла отметка о гибели, комнату собирались опечатать, но распоряжение отменили в тот же день. — Он стучит ногтем по доске. — Разбирайтесь утром, Эстен. Я только размещаю.
Отметку отменили, пока нам везли закрытый гроб. Навстречу идут двое кадетов; один приветствует капрала, на меня едва смотрит. Пока форма и жетон говорят за меня, никто не ищет сестру Рена.