В командном корпусе пахнет металлом, воском и хвойным дымом. Последний портрет я узнаю без подписи: Кайден Арвель в белом мундире смотрит прямо, шрам у виска уже есть.
У кабинета адъютант забирает у меня шапку и кладёт на скамью. Подшлемник остаётся, несколько прядей выбиваются у висков. Капрал хмурится. Я поправляю воротник и вхожу, пока он не успел присмотреться.
В кабинете большой стол, карта северных рубежей и два узких окна над ущельем. У дальней стены мужчина в чёрном мундире читает донесение. Адъютант докладывает о моём прибытии. Кайден Арвель складывает лист и поднимает голову.
Его взгляд задерживается на мне дольше, чем позволил себе кто-либо у ворот: на лице, застёгнутом воротнике, слишком узких для формы плечах, правой руке на шинели. Рен был левшой. Я вспоминаю это поздно и опускаю руку.
— Оставьте нас, — говорит Кайден адъютанту.
Тот выходит. Я остаюсь напротив человека, под командованием которого погиб мой брат, и прикидываю, успею ли добраться до окна, если он позовёт стражу.
Кайден проходит мимо меня и поворачивает ключ в замке. Щелчок звучит негромко, но после него весь академический шум остаётся снаружи.
Командор возвращается, останавливается в нескольких шагах и смотрит мне прямо в лицо.
— Мира.
Глава 3. Командор знает, кто я
— Мира.
Имя, произнесённое Кайденом, срывает с меня последнее прикрытие. Бежать бессмысленно: кабинет на четвёртом этаже, дверь заперта, а мужчина передо мной командует всей академией.
Я вытаскиваю из-под шинели подшлемник. Волосы рассыпаются по плечам и цепляются за влажный воротник. Кайден не зовёт караул — освобождает место на столе, будто уйти раньше ответа не позволит.
— Давно поняли? — спрашиваю я.
— Здесь хватило нескольких секунд. Рен держал левую руку ближе к оружию. После падения с северной стены он берёг правое плечо, а вы тянете его назад, потому что мундир вам тесен. И он никогда не ждал перед моим столом разрешения заговорить. Даже виноватый начинал с: «Командор, вы сейчас будете недовольны».
Я замечаю, как опять перехватила шинель справа, и заставляю себя опустить руку. Поздно. Кайден уже увидел попытку скрыть ошибку.
— Этого достаточно, чтобы запереть дверь?
— Нет. — Он открывает верхний ящик и кладёт на стол маленький портрет в потёртой кожаной рамке. — Этого достаточно.
На снимке я стою возле дома с корзиной белья. Рен выпросил этот отпечаток, уверяя, что в казарме ему нечем отпугивать тоску. На обороте его почерком написано: «Мира. Если начну строить из себя героя — напомнить, что дома меня знают лучше».
Кайден разворачивает рамку ко мне. Портрет брата лежал в его столе, а к нам приехал закрытый гроб.