Когда подключается капитанский сын из западного крыла, вместе с ним приходят семеро его друзей. Дориан больше не агитирует. Он помогает портным и отвечает только тем, кто сам подходит. Тесса у трубы передаёт в родовые общежития одно: Ливия Крейс вошла добровольно и источник остался её собственным.

Это срабатывает лучше приказов.

Четыреста семьдесят восемь.

Пол снова вздрагивает. С внешнего кольца кричат, что северная дуга щита погасла почти на треть. Через нашу связь Рен получает новый удар и падает на колени. На этот раз я падаю вместе с ним: Сердце требует открыть последний замок принудительного резерва.

Мы держим друг друга за запястья, вспоминаем синюю ванну, снятые с крыши доски, пустую банку варенья, за которую мама неделю обвиняла кота. Рен смеётся на одном вдохе и тут же ругается, потому что чужой код почти выскальзывает вместе со смехом.

Когда давление отступает, на доске уже четыреста девяносто три.

Последние семь приходят не группой. По одному.

Преподавательница из родового крыла. Два старших кадета. Девушка, которая раньше ушла писать родителям. Молодой лекарь из семьи, служащей Арвелям. Ещё один наследник, всё время стоявший у двери.

Четыреста девяносто девять.

Мы ждём.

Никто больше не двигается.

Кайден появляется в проходе с уже перешитой курткой. Серый контур на ней проложен так же, как у остальных, только возле старого шрама источника госпожа Рейт оставила двойной размыкатель. Я сразу понимаю, зачем он пришёл, и первая реакция почти прежняя: запретить.

Кайден останавливается, не дожидаясь.

— Один узел, Мира. Та же доля, что у остальных. Если вы скажете нет, я не подключусь.

Передо мной человек, который ещё несколько часов назад предлагал сжечь весь источник разом. Сейчас он принёс одну петлю и действительно ждёт.

Я проверяю двойную застёжку сама. Потом заставляю Кайдена вслух повторить условия выхода, пока не убеждаюсь, что он не спрятал внутри очередное решение пожертвовать больше при первом же ударе.

Только после этого подношу клинок.

Пятьсот.

С внешнего кольца приходит ответный звон.

Мы спускаемся почти бегом. Пятьдесят групп уже стоят у старых гнёзд, серые тесьмы разложены по каменным каналам. Знамя Основателей растянуто над центральным проходом; неизвестно, кто успел вынести его из прачечной, и я не позволяю себе думать, что это значит для мамы.

Рен становится возле внутренней дуги. Я остаюсь рядом, Клятвенный клинок между нами. Ему не нужно управлять людьми — только помочь старому кольцу узнать путь к Сердцу, пока мы не отсоединим его печать окончательно.