Я прекрасно понимаю, что вообще-то Герман у себя дома, что у него есть потребности, и он не обязан прятаться по отелям. Я для него просто наёмный работник, да. И он не должен как-то ущемлять свою жизнь из-за моего присутствия. Да мне ведь и лучше! Если он эти потребности будет своевременно удовлетворять, то и меня меньше своими пошлыми шуточками доставать будет.
Да!
Но… ох, ну и придурок же он.
И как я не пытаюсь убеждать себя, что мне абсолютно всё равно на то, чем он там с этой девушкой занимается, щёки горят не переставая. Я пытаюсь сосредоточиться на дипломе, втыкаю в уши наушники и включаю фоном музыку, но мысли расползаются и в кучу собираться никак не хотят.
Особенно, когда песня заканчивается, интернет на несколько секунд подвисает, и прежде чем начнётся следующая, я слышу то ли низкий стон, то ли рык.
Кровь тут же ударяет в голову, а потом отпрянывает и приливает к низу живота. Мотнув головой, я за раз осушаю весь стакан воды, что принесла с собой из кухни, потому что горло пересыхает так резко, будто в момент невероятно выкрутили отопление.
Да что ж такое…
Трясущимися руками нахожу другой плейлист в смартфоне, с тяжёлой музыкой, и врубаю. Я больше предпочитаю к-поп, но иногда хочется и чего-то позабористей. Вот сейчас как раз тот самый случай.
О дипломе уже речь совсем не идёт. Не знаю, удастся ли мне уснуть, но я всё же решаю попробовать. Пораньше лягу — раньше встану и сразу за работу. Завтра ещё нужно блог по коллаборации с издательством отснять и свои две контрольные сделать и передать через старосту.
Не знаю, когда там Герман и эта красивая, похожая на Белоснежку, брюнетка заканчивают свои дела, я, к счастью, действительно засыпаю. И даже грохот “Linkin Park” в наушниках не помешал.
Будильник звонит в пять тридцать, встаю я легко. Неудивительно, ведь уснула около девяти вечера. Вот только снилось мне что-то непонятное. Толком вспомнить не могу, всё как в тумане, но ощущения странные. Тело будто наэлектризовано.
Я набрасываю на пижаму халат и осторожно выбираюсь из спальни, молясь, чтобы девушки не оказалось в квартире. Не очень мне хочется столкнуться с нею нос к носу.
Но в гостиной, раскинувшись на диване, Герман спит один. Его бёдра прикрыты углом одеяла, а обнажённая мускулистая грудь мерно поднимается и опускается. Длинные на макушке, светлые волосы, взъерошены, одна прядь упала на лоб. Я скольжу глазами вдоль его тела и понимаю, что он явно без белья — уголок одеяла прикрывает его бёдра и пах, но не до конца, сбоку видна полоса обнажённой загорелой кожи.