Долгая пауза. Потом шорох, звон осколков, которые она, видимо, отодвигала ногой, и наконец — щелчок замка.

Дверь приоткрылась. Даша не вышла сразу, но я заметила, как она вытянула ноги, сидя на полу, возле проема. Крови не было, что меня успокоило. Но одно из зеркал над раковиной действительно было разбито.

— Не доставляй этим богатым сучкам удовольствия видеть твои слёзы, — проговорила я. — Они такие же люди, как и мы. Только привилегии вскружили им головы. Представь, как они однажды упадут. Вот это будет шоу.

На моих губах расцвела ядовитая улыбка. Софи, глядя на меня, повела плечами.

— А что? — я подозрительно посмотрела на соседку по комнате. — Не права, что ли?

— Да вроде и права, — пожала она плечами. — Только вот, чтобы это устроить, надо сломать систему. — Она подозрительно прищурилась. — Ты же не собираешься ломать систему?

— Кому оно надо? — я отмахнулась. — Это долго и муторно. А вот стать её частью — это другой разговор. Так что ждите октября. Ваша шуга-мамми в деле.

Мы просидели в том туалете, наверное, около часа. А может, и больше — время в «Рубеже» вообще текло по своим законам. Даша то плакала, то замолкала, уставившись в одну точку, то снова начинала всхлипывать, прижимая ладони к лицу. Мы с Софи ей не мешали. Просто были рядом. Иногда слова не нужны. Иногда нужно просто сидеть на холодном кафельном полу, чувствуя, как от плитки мёрзнет задница, и знать, что ты не одна.

Где-то вдалеке стихла музыка. Вечеринка закончилась. Коридоры опустели.

Я помогла Даше подняться. Она была лёгкой, почти невесомой, и шла как сомнамбула — не сопротивляясь, но и не помогая. София собрала с пола самые крупные осколки и завернула их в бумажное полотенце, чтобы никто не порезался.

Мы все втроем завалились на нашу с Софией комнату, едва не попавшись на глаза дежурным учителям. И устроили свою маленькую вечеринку. Софи откопала у себя в закромах несколько пачек чипсов, и нашла в планшете длиннющий турецкий сериал. Не знаю во сколько мы заснули. Скорее всего под утро.

Проснулась я от того, что кто-то наступил мне на волосы. Дёрнулась, зашипела, и тут же встретилась взглядом с виноватой Софией, которая пыталась перелезть через меня, чтобы добраться до своего халата.

— Прости-прости-прости! — зашептала она. — Я нечаянно.

Даша всё ещё спала, свернувшись калачиком на кровати Софии и уткнувшись лицом в подушку. Во сне она выглядела совсем девчонкой — без макияжа, с припухшими от вчерашних слёз веками, но хотя бы спокойной.

Мы с Софи оделись в тишине и выскользнули в коридор, оставив Дашу досыпать. В столовую шли молча. Я чувствовала, как внутри копится напряжение — словно воздух перед грозой.