— Я пишу.

— Ты рисуешь. У тебя там какие-то каракули.

Я опустила взгляд. Действительно. Вместо конспекта на полях блокнота расползлись странные геометрические узоры — треугольники, круги, зигзаги. Я даже не заметила, как начала их выводить.

— Задумалась.

— О чём?

— О том, какой ты самодовольный засранец.

— Льстишь мне.

— Даже не мечтай.

Он чуть повернулся ко мне, и я почувствовала его острый, почти насмешливый, изучающий взгляд.

— Ты все еще собираешься участвовать в октябрьской охоте? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только я.

Я не ответила. Просто смотрела прямо перед собой, на доску, где профессор уже выводил новую схему.

— Молчишь? Значит, не передумала.

— Что, будешь отговаривать?

— Нет, — он откинулся на спинку стула и, казалось, полностью потерял интерес к лекции. — Не буду. Это твой выбор. Даже если ты каким-то чудом выиграешь Охоту, — продолжил он, и его голос стал ниже, серьёзнее, — это не значит, что ты станешь свободной. Ты же понимаешь, что последует за этим? Посвящение. Публичное линчевание.

— Видела я ваше посвящение, — хмыкнула я. — Детский сад. Даже детишки в коррекционных школах так не развлекаются.

Давид не выглядел оскорбленным, после моего замечания. Скорее довольным.

— Я навёл справки.

Я медленно повернулась к нему.

— Что ты сделал?

— Справки. Навёл, — повторил он с нажимом. — Когда ты появилась в «Рубеже», я проверил твою историю. Это стандартная процедура для всех новеньких. Я знаю про твою подругу. Про Веронику Демидову. Спала с ее парнем? — он театрально скривился. — Как банально.

— Ни с кем я не спала. Меня подставили, — прошипела я, чувствуя, как внутри клокочет нарастающий гнев. — И? Это должно меня напугать? Ты хочешь использовать это против меня на посвящении?

— Наоборот, — он чуть наклонился ко мне, и теперь его голос был тихим, почти шёпотом. — Я могу сделать так, что никакого посвящения для тебя не будет. Вообще. Ты выигрываешь Охоту — и получаешь статус без лишних вопросов.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

— И что взамен?

Он хмыкнул и отвёл взгляд, делая вид, что слушает профессора. Я продолжала сверлить его взглядом.

— Учти, если опять будешь шутить про отсос… — предупредила я. — Я подам на тебя заявление за домогательства.

— Напугала, — фыркнул он, выдержав паузу. — Я могу поговорить с отцом. О том, чтобы он помог восстановить твоё честное имя. Дело против тебя развалится за неделю. Демидова останется с носом, а ты вернёшься в нормальную жизнь.

Я сделала вид, что присвистнула, переваривая услышанное. Восстановить честное имя? Развалить дело? Чтобы Ника осталась с носом? Это было... слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком щедро, чтобы исходить от Ларина просто так.