Злюсь на саму себя. На свою слабость, на то, что где-то глубоко внутри, на подкорке сознания я понимаю, что у меня все ещё что-то есть… К Демиду. Воспоминания, общее прошлое, детская дружба… Как бы сильно он мне не сделал больно в прошлом, я не могу приказать своему сердцу, потому что оно тянется к нему, и я должна что-то с этим сделать. Пока не стало слишком поздно.

Это больше невыносимо. Я не могу больше слушать. Не могу больше прятаться. Решительным движением открываю дверь.

– Демид, – голос звучит хрипло, но твердо. – Тебе уже пора. Его взгляд встречается с моим. Взгляд, полный тоски, усталости и горького раскаяния.

Помрачневший взгляд Ули, устремленный на меня, режет ножом по сердцу. Я вижу в ее глазах непонимание, даже в какой-то степени обиду. Она не хочет, чтобы папа уходил.

И я не хочу видеть её такой расстроенной. Но я должна быть сильной. Я должна научиться жить заново. В этой новой реальности, где Демид будет частью нашей жизни, но уже не моей. Демида дома ждёт другая. Та, которая вместо меня, вскоре станет его женой.

Бывший медленно встает. Прощается с Ульяной.

Она прижимается к нему еще сильнее, целует в щеку.

– Папа, ты тосьно плидешь ещё? – ее голос полон надежды. Боже, дай мне сил. Опираюсь рукой о стену, дабы подстраховать себя, чтобы не упасть.

– Точно, – решительно отвечает Демид. И снова я глотаю слезы, чтобы их никто, ни в коем случае, не увидел. Особенно бывший.

Пытаюсь не поддаваться эмоциям, этому глупому сердцу, которое все еще, несмотря ни на что, на что-то надеется.

Как его успокоить?! Вырвать из груди выбросить, чтобы жить не мешало?

– Ульяна, будь умницей, побудь пока в комнате, пожалуйста, – прошу я, чтобы малышка не слышала нашего с Демидом разговора. А он будет, я в этом не сомневаюсь.

Дочка послушно кивает, но прежде чем уйти, она берет свой рисунок и протягивает его Волчанскому.

– Папа, это тебе!

Демид берет рисунок, его взгляд задерживается на ярких каракулях. Он улыбается, и я вижу, что он так же, как и я, на грани. Его реакция удивляет, заставляет взглянуть на него иначе. Дрожащими руками аккуратно складывает рисунок пополам и кладет его в карман, обещая хранить его как самый ценный подарок. В этот момент я понимаю, что даже если мы расстались, что-то общее у нас осталось. Что-то, что нельзя просто так вычеркнуть из жизни.

Я провожаю Демида до двери. Ноги не гнутся, словно не моими стали.

Неловкое молчание повисает в воздухе. И тут он задает вопрос, которого я боялась больше всего.

– Алёна, – его голос звучит низко, ровно. Нарочно выделяя имя, которое возвращает меня в прошлое. Хоть и прошло уже три года, я будто бы так и не смогла привыкнуть к своему новому имени. – Тебе не кажется, что нам надо поговорить?