– С ней я разберусь, – решительно произносит бывший, и его взгляд, до этого пронизывающий, смягчается ещё сильнее, когда он смотрит на меня.
«Интересно, каким образом?» – мелькает мысль в голове, так и норовит сорваться с языка, но я вовремя себя одергиваю.
Я стараюсь не думать о его девушке, убеждаю себя, что мне все равно. Но какая-то ехидная часть меня представляет её лицо, когда она узнает об Уле. С другой стороны, я тут же призываю себя к порядку. Их жизнь меня не касается. Совсем. Моя задача – выстроить границы и защитить своего ребенка.
– Ладно, – выдыхаю я, чувствуя себя проигравшей в этой битве еще до её начала. – Завтра. С шести до семи вечера можешь прийти. И вообще… Нужно составить график встреч. Четкий график. Так будет удобнее каждому из нас.
Я вижу, как взгляд Волчанского тухнет. Буквально на секунду, но я успеваю это заметить. Словно в его глазах погасили свет. Ему не нравится идея с графиком. Его омрачает сам факт того, что он сможет видеть родную дочь только по расписанию, как какой-то приходящий аниматор. Что ж, пусть скажет спасибо и за это! Я, между прочим, ещё и веду себя очень лояльно. Другая бы на моем месте, после такого предательства, вообще на порог не пустила бы и подала в суд на запрет приближаться. Однако я понимаю, что Демид будет танком гнать, давить всех, лишь бы получить свое. Наверное, именно поэтому я пытаюсь найти с ним контакт. Не хочу, чтобы из-за наших недомолвок и войн страдала Ульяна. Она ни в чем не виновата.
– Можно хотя бы два часа? – его голос тихий, умоляющий. Он смотрит на меня так, что внутри всё переворачивается. В этом взгляде столько тоски и надежды, что я уже готова сдаться, растаять и позволить ему всё. Но я не могу. Я должна быть сильной. Ради себя. Ради Ули.
– Один час, – рычу я сквозь зубы, ненавидя себя за эту жесткость и его за то, что он вынуждает меня такой быть.
К моему удивлению, Демид просто кивает. Без споров, без давления, без попыток выгнуть свою линию. Он просто соглашается с моими условиями. Эта покорность пугает меня больше, чем его напор. Надеюсь, он искренен, а не задумал какой-то новый, ещё более изощрённый план по моему уничтожению.
– Как скажешь. Час так час, – устало вздыхает бывший, трет переносицу.
– Тогда ты можешь идти, – указываю подбородком на дверь, намекая, что разговор окончен и ему пора покинуть мой дом.
Однако Демид не спешит этого делать. Вместо того чтобы развернуться и уйти, он делает шаг ко мне. Один быстрый, почти неуловимый шаг, и вот я уже в его руках. Он неожиданно и крепко прижимает меня к себе, утыкаясь лицом в мои волосы и шумно вдыхая их запах.