Он! Демид! Я не ослышалась!
Сердце замирает и тут же пускается в бешеный бег. Я напрягаюсь, готовая выкрикнуть ему: «Я здесь!»
Но рот пересох, горло хрипит. Только хриплый шепот вырывается наружу. Да и понимаю, что не стоит этого делать. Он ведь итак знает…
– Нет! Мне нужны гарантии! – визжит Даша, и этот истеричный голос режет слух. – Иначе проваливай обратно, откуда пришёл!
– Хорошо, – тихо отвечает Демид. Слишком спокойно. Слишком ровно, будто старается не спровоцировать её.
Боже, только бы он был осторожен. Здесь охрана, сумасшедшая Даша с оружием. Стоит ей сорваться – и никто не успеет ничего сделать. Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Страх перемешивается с отчаянным желанием: лишь бы он остался жив.
И всё же я чувствую – Волчанский близко. Совсем рядом. Я снова слышу их голоса, приглушённые, но различимые.
– Всё нужно заверить нотариально, – продолжает он. – Ты же понимаешь, что сейчас этого никто не сделает. На дворе ночь. Даша, подумай головой. Я готов отдать тебе всё, но ты ведь хочешь гарантий. А на данный момент, кроме своего слова, я тебе ничего не могу предложить.
– Я тебе не верю! – визгливый ответ.
– Я взял с собой деньги. Давай посчитаем их как задаток. А теперь прошу, дай мне с ней увидеться.
На мгновение сверху воцаряется тишина. Потом раздаётся почти безумный смех.
– Тогда ты будешь сидеть с ней в подвале! Пока документы не будут готовы! – кричит Даша. В её голосе сочится не просто злость. Безумие. Она сумасшедшая.
– Хорошо, – отвечает Демид после короткой паузы. Голос глухой, с нажимом.
Я почти не верю своим ушам. Он согласился. Ради меня.
Снова шаги. Тяжёлые, гулкие. По лестнице вниз. Сердце стучит в груди так быстро, что кажется, оно сейчас вырвется наружу. Я вцепляюсь в верёвки, тяну их, хотя понимаю, что это бесполезно.
Дверь открывается. Сквозь тусклый свет я вижу силуэт. Он.
Мгновенно оказывается рядом со мной.
– Я здесь, родная… – шепчет Демид, и в этом шёпоте чувствую все его тепло. – Я рядом.
Слёзы сами льются потоком, горячие, беспомощные. Я не сдерживаю их. Всё напряжение, весь страх, вся выжженная боль – всё выходит вместе с ними.
Демид опускается на колени рядом, руки дрожат, когда касаются моих запястий.
– Сейчас я тебя развяжу, – говорит тихо, но голос срывается. – Всё будет хорошо.
Я киваю, хотя сама не верю. Просто не хочу его тревожить. Его глаза блестят от влаги, лицо усталое, осунувшееся. Он выглядит так, будто не спал несколько дней.
Когда верёвки спадают, я ощущаю, как возвращается кровь в руки. Это больно, но я все равно улыбаюсь. Демид аккуратно обнимает меня, прижимает к себе. Его запах, тепло, дыхание у моего уха – всё кажется нереальным.