Слёзы всё равно выступают. Я быстро вытираю их тыльной стороной ладони.

Нет, сейчас не время. Главное – выбраться отсюда. Потом буду разбираться, прощать или не прощать. Потом…

Демид подходит ближе, кладёт руку мне на плечо. Его ладонь горячая, тяжёлая. Он прижимает меня к себе, будто хочет защитить от всего, что происходит. Мы стоим молча, плечом к плечу, как двое, застрявшие между страхом и надеждой.

Я чувствую, как бывший напряжён. Даже через ткань его рубашки ощущается, как в теле всё сжато, словно он готовится к броску. Он держит себя, но страх внутри всё равно живёт, я его чувствую всем телом.

– Мне страшно, – признаюсь честно. Голос тихий, будто речь идёт не о страхе, а о чем‑то интимном.

– Всё будет хорошо, – отвечает почти шёпотом. – Главное, что мы теперь не одни. А Даше место за решёткой.

Имя Даши звучит, как холодный удар. Я до сих пор не понимаю, как всё так повернулось. В голове мешанина из событий, лиц, слов. Я чувствую себя чужой в собственной жизни.

Шум наверху становится громче. Кто‑то кричит, потом что‑то грохочет, и вдруг, после особенно резкого звука, наступает тишина. Пронзительная, давящая, как вакуум.

Я замираю.

Демид так же неподвижен. Мы оба ждём, сами не зная чего.

И тогда сверху доносится скрип, затем кто‑то открывает дверь. В подвал проникает луч света, который режет глаза. Я машинально делаю шаг назад, но в следующее мгновение вижу человека в форме. Полицейская форма. Настоящая…

– Пострадавшие здесь? – раздается громкий и уверенный голос. – Да! – отзывается Демид почти сразу. – Мы здесь!

Он хватает меня за руку, и мы вместе выходим из этой мерзкой темноты. Воздух наверху кажется слишком ярким, слишком живым. Я зажмуриваюсь, чтобы привыкнуть к свету. Глаза режет.

Повсюду движение, куча людей, чьи‑то шаги, команды, щёлканье раций, блеск оружия. Но я стараюсь на это не смотреть. У меня внутри одно желание: отгородиться, не помнить, не видеть.

Мы выходим на улицу, и мне кажется, что впервые за долгое время я снова могу дышать. Я вдыхаю полной грудью холодный утренний воздух. Он режет лёгкие, словно я долгое время и вовсе не дышала. Небо серое, но где‑то на востоке уже начинает светлеть, скоро наступит рассвет.

Я дрожу. То ли от холода, то ли все ещё от страха.

Демид, не говоря ни слова, снимает с себя пиджак и накидывает мне на плечи.

Такой простой, почти машинальный жест, но в нём будто бы таится удивительная нежность. Я с трудом сдерживаю слёзы.

Вокруг мигают синие и красные огни. Полицейские суетятся, кто‑то говорит в рацию. И вдруг я замечаю… Дашу. Она стоит в наручниках, сутулая, с неестественно спокойным лицом. Взгляд такой прямой и холодный, в нём нет вины. Только… Какая‑то странная, злодейская улыбка.