– А как нас потом искали… – продолжает Демид.
– О, да, – я хохочу. – Весь посёлок подняли! Мама рыдала, папа кричал во все горло, бабушка чуть с ума не сошла. А мы сидим под ивой и обсуждаем, что купим дом на колёсах и будем ездить по свету…
– Пока нас не нашли.
– И не всыпали как следует.
Мы оба смеёмся, а внутри легкое, теплое покалывание.
Детство. Всё казалось бесконечно простым: эмоции ярче, поступки смелее, а обиды растворялись с первым же утренним солнцем.
– А теперь, – продолжаю я уже на полном серьезе. – Когда у самой есть дочь, понимаю, как наши родители тогда испугались. Я бы, наверное, с ума сошла, если бы Ульяна вот так пропала на полдня.
– Да, – кивает Демид, едва заметно касаясь ладонью моей. Будто бы он хочет взять меня за руку, но почему-то не решается. – Время всё меняет. Тогда всё было так легко. Мы не думали ни о завтрашнем дне, ни об ответственности. Просто жили.
– А сейчас… – я тихо улыбаюсь. – Проблемы, работа, усталость…
– Сейчас мы взрослые, – он произносит это с какой‑то горькой усмешкой. – Стали серьёзнее, но легче не стало.
Я молчу. Его слова будто отражают мои собственные мысли, которые я боялась произнести вслух. Сколько всего случилось за эти годы. Сколько боли, сомнений, попыток всё вычеркнуть. Но правда ведь в том, что у нас с Демидом слишком много общего. Слишком много, чтобы просто взять и забыть.
Я смотрю на витрины, где отражаются наши силуэты: двое, идущие рядом. Просто мужчина и женщина. Без громких историй, без ярлыков. На секунду мне кажется, что если стереть всё прошлое, мы могли бы быть снова стать просто друзьями.
Вот только есть одно но – прошлое не стирается.
И вдруг Демид останавливается. Просто посреди проспекта, под светом фонаря. Я тоже замираю.
– Алён… – голос у него хрипловатый, низкий. Так, будто бы хочет сказать что-то важное.
Я поворачиваюсь. Он смотрит прямо в глаза. И в этот момент весь шум города будто растворяется.
– Прости меня, – произносит просто, без театра. – За всё. Знаешь… Тогда я сбился с пути, просто не понимал, что важно. Не понимал, что потерял то, что было настоящим. Прости за то, что выбрал Дашу, а не тебя. Что относился к нашему браку как к очередному выгодному контракту. Я думал, что знаю, чего хочу. Ошибся. И плачу за это до сих пор.
У меня сводит живот, будто кто‑то вырвал воздух из-под грудной клетки.
Я не знаю, что говорить. Столько лет ушло на то, чтобы научиться его не ненавидеть. Чтобы перестать вспоминать ночами.
– Я понимаю, – продолжает он. – Невозможно всё забыть. Да и не надо. Но можно попробовать начать всё заново… Там, где я рядом с тобой и с дочкой. Там, где я каждый день доказываю, что изменился.