Я молчу. Просто стою и слушаю. Потому что слова вдруг становятся слишком большими, чтобы их произнести.
Демид делает шаг ближе и берёт меня за руки. Его ладони тёплые, уверенные, но осторожные, будто боится, что я отдёрну.
– Давай начнём с простого, – мягко говорит он. – Пойдёшь со мной на свидание?
Я моргаю, не понимая, серьёзно ли он. И внезапно смеюсь.
– Демид, какое ещё свидание? – смеюсь так, как давно не смеялась. Искреннее, заливисто.
– Самое обычное, – улыбается он. – Давай представим, что мы только что познакомились. Что мы не знаем друг о друге ничего. Что всего этого… – он машет рукой назад, туда, где остались годы и обиды. – Не было.
Я открываю рот, чтобы возразить, но в этот момент телефон в кармане тихо вибрирует. Сообщение от папы:
«Алена, не переживай, я забрал Ульяну из садика. Мы с ней поедем в игровой центр. Пришлю фотографии. Обещаю, всё будет под контролем. Отдыхай, дочка».
Я невольно улыбаюсь. Отец просил дать ему возможность побыть с внучкой наедине, провести с ней время. Только он и она. Я разрешила. Теперь же понимаю, что отец, похоже, решил сделать ход конем, чтобы и нам с Демидом дать возможность спокойно поговорить.
– Ален, – повторяет Демид. – Давай начнём сначала? Я поднимаю взгляд.
– Думаешь, у нас получится? – спрашиваю едва слышно, потому что сама не знаю ответа на этот вопрос.
– Если не попробуем, не узнаем, – говорит он просто и берёт мои ладони, целуя каждый палец. Его губы холодные, но их касание обжигает.
С неба начинают падать первые снежинки. Такие редкие и хрупкие. Они тают на ресницах, на его волосах. Всё в этот момент кажется таким правильным, спокойным, будто сама зима решила дать знак: можно начать заново.
– Хорошо, – шепчу я. – Я согласна.
Волчанский улыбается. Так, как умел только он: ярко, широко, от души. И вдруг тянет меня за руку.
– Тогда ты не против, если мы начнём прямо сейчас? – Что ты выдумал? – я хохочу, прячась в шарф.
– Идём, – говорит просто.
Мы сворачиваем с проспекта во дворы. Спустя несколько минут доходим до старой набережной. Здесь все так красиво украшено: кафешки, яркие гирлянды, запах жареных вафель и кофе. Уличный музыкант играет тихую мелодию, вокруг – пары и задорные детишки, а свет фонарей отражается в мокрых плитках.
Какая-то волшебная атмосфера. Особенная.
Демид ничего не говорит, только улыбается и подходит к киоску. Через минуту возвращается с двумя бумажными стаканами.
Горячий шоколад.
Я беру стакан, пробую на вкус… Сладкий, горячий, густой. Раньше я его обожала.
Стоим молча и наслаждаемся напитком. Кажется и слова не нужны.