Паника — оружие. Когда враг появляется там, где его не ждут, — войска бегут. Не потому, что трусы. Потому что не понимают, что происходит. Не имеют приказов, каждый сам за себя.

Связь. Без неё командир слеп, штаб бесполезен'.

Он перечитал написанное. Всё это он знал и раньше — из книг, из фильмов, из разговоров с Малиновским и Тухачевским. Но одно дело знать — другое видеть, как это работает на практике.

Альфамбра была репетицией. Генеральной репетицией перед большой войной.

Через три года немецкие танковые дивизии сделают то же самое — только в тысячу раз масштабнее. Прорвут фронт, выйдут в тылы, окружат армии. Миллионы людей окажутся в котлах.

Можно ли это предотвратить? Да. Если успеть перестроить армию. Если успеть научить командиров. Если успеть создать резервы.

В полдень позвонил Берия.

— Товарищ Сталин, есть новости из Испании. По нашей линии.

— Докладывай.

— «Курск» вышел из Валенсии позавчера вечером. На борту — триста двадцать семь человек, включая сорок одного раненого. И груз — тот, о котором вы спрашивали.

«Мессершмитт». Сергей почувствовал облегчение. Хоть что-то идёт по плану.

— Когда прибудут?

— Через десять-двенадцать дней, если без происшествий. Маршрут — через Босфор, в Одессу.

— Хорошо. Держи меня в курсе.

— Слушаюсь. И ещё, товарищ Сталин…

— Да?

— Есть потери. Среди наших.

Сергей замер.

— Сколько?

— Четверо. Два танкиста, связист и переводчик. Находились при штабе 84-й дивизии в качестве советников. Дивизия попала под удар на Альфамбре. Наши люди пытались вывести штабную колонну — попали под авиаудар.

— Семьи?

— Оповестим. Пенсии назначим. Как обычно.

Как обычно. Люди гибнут в далёкой стране, а их семьям врут про автокатастрофу на учениях. И так — уже полтора года.

— Хорошо, — сказал Сергей. — Что-то ещё?

— Нет, товарищ Сталин.

— Тогда — всё.

Он положил трубку. Провёл ладонью по лицу.

Четверо. Их могло быть больше. Если бы интербригады не отвели с передовой третьего февраля. Если бы эвакуация не началась неделю назад. Могли погибнуть десятки, сотни.

Четверо — это цена за опыт. За знание о том, как воюют немцы. За «мессершмитт» в трюме «Курска».

Холодный расчёт. Но легче от этого не становилось.

Вечером Сергей вызвал Тухачевского.

Маршал явился в девять — подтянутый, собранный, с папкой под мышкой. Всё ещё настороженный, но уже не такой напряжённый, как в прошлый раз.

— Садись, Михаил Николаевич. Читал сводки из Испании?

— Читал, товарищ Сталин. Альфамбра.

— Твои мысли?

Тухачевский сел, положил папку на колени.

— Мысли простые. Это — прообраз будущей войны. Концентрация сил на узком участке, прорыв, выход в тылы. Немцы называют это «швэрпункт» — точка главного удара.