— Инструктору говорил?
— Говорил. Он сказал — по уставу надо.
Сергей кивнул. Вот оно — устав важнее результата. Человек умеет стрелять — но его переучивают «по правилам».
— Значит так. Степан будет учить других. Не по уставу — как сам умеет. На глаз, на звук, на движение. Понятно?
Степан вытаращил глаза.
— Я? Учить?
— Ты. Кто лучше — охотник или строевой сержант?
Бойцы засмеялись. Степан покраснел, но выпрямился.
— Слушаюсь.
Вечером, перед отъездом, Сергей собрал командиров лагеря.
— Товарищи, я скажу прямо. То, что я сегодня видел — плохо. Не безнадёжно, но плохо. Бойцы не умеют стрелять, не умеют воевать, не понимают, что их ждёт. За шесть месяцев службы вы должны сделать из них солдат. Пока — не получается.
Командиры молчали.
— Что нужно изменить. Стрельба — каждый день, минимум двадцать патронов. Лимиты я увеличу. Тактика — десять часов в неделю, не четыре. Меньше парадов, больше боя. Инструкторы — кто был в бою, тот учит. Не по уставу — по опыту.
Он обвёл взглядом лица.
— И самое главное. Перестаньте думать о мирном времени. Война будет. Готовьте людей к войне. Каждый день.
— Слушаемся.
— Через три месяца — проверю.
Обратная дорога в Москву — два часа в машине.
Сергей смотрел в окно на проплывающие деревни, поля, перелески. Осенняя Россия — серая, просторная, бесконечная.
Два миллиона человек призывают каждый год. Два миллиона Иванов, Петров, Степанов — из деревень и городов, из колхозов и заводов. Необученных, непривычных, не понимающих, что такое война.
Через три года они пойдут в бой. Против вермахта — лучшей армии Европы.
В его истории победили. Но сколько из этих мальчишек не вернулись домой? Сколько матерей получили похоронки в первые же недели?
Сергей достал блокнот, начал писать.
«Предложения по реформе боевой подготовки…»
Список рос. Машина качалась на ухабах просёлочной дороги.
За окном темнело. Зажигались огни в деревенских окнах — тёплые, уютные, мирные. Призывники — сегодняшние мальчишки — через три года станут солдатами.
Какими солдатами — зависело от него.
Глава 29 Зимний танк
3 ноября 1938 года
Мурманск встретил ледяным ветром и колючей снежной крупой.
Сергей вышел из самолёта, поёжился. Ноябрь — и здесь уже настоящая зима. Северная, беспощадная. Термометр на здании аэродрома показывал минус двадцать два.
— Товарищ Сталин, машина ждёт, — комдив Фролов, командующий Мурманским гарнизоном, указал на крытый автомобиль с работающим двигателем.
— Далеко до полигона?
— Сорок минут, товарищ Сталин. Дорога расчищена.
В машине было теплее — печка работала на полную мощность. За окном тянулась белая пустыня, прорезанная тёмной лентой дороги. Редкие сосны, занесённые снегом, торчали как часовые.