— И что вы чувствуете?
— Что сегодня — плохой день для полёта.
Чкалов смотрел на него — долго, внимательно. Потом кивнул.
— Я тоже иногда чувствую. Бывает — садишься в кабину, и что-то не так. Не можешь понять что, но — не так. В такие дни — не летаю.
— И сегодня?
Чкалов отвёл взгляд.
— Сегодня — не знаю. Может, вы правы.
Машина свернула на Ленинградское шоссе. Москва осталась позади — впереди серая лента дороги, заснеженные поля.
— Товарищ Сталин, — сказал Чкалов, — спасибо.
— За что?
— За то, что приехали. За то, что не приказали — попросили.
Сергей промолчал.
Высадил Чкалова у его дома. Жена выбежала навстречу — молодая, красивая, с тревогой в глазах.
— Валерий! Мне звонили с завода…
— Всё хорошо, Лёля. — Чкалов обнял её. — Полёт отложили. На неделю.
Она посмотрела на машину Сталина — на чёрный ЗИС, на охрану. Поняла. Поклонилась — издалека, молча.
Сергей кивнул в ответ. Машина тронулась.
В зеркале заднего вида — Чкалов с женой. Живые. Вместе.
Пятнадцатое декабря закончилось. История — изменилась.
Или нет?
22 декабря 1938 года
Неделя прошла. Поликарпов доложил: система охлаждения доработана, двигатель проверен трижды, машина готова.
— Вероятность отказа?
— Меньше процента. Насколько это возможно для новой машины.
— Пусть летит.
Полёт назначили на полдень. Сергей не поехал на завод — не хотел давить своим присутствием. Но ждал — у телефона, в кабинете.
Двенадцать часов. Двенадцать тридцать. Час.
Звонок.
— Товарищ Сталин, — голос Поликарпова дрожал, но не от горя — от радости, — полёт прошёл успешно. Чкалов посадил машину. Всё в порядке.
Сергей закрыл глаза. Выдохнул.
— Характеристики?
— Лучше расчётных. Скорость — пятьсот девяносто. Управляемость — отличная. Чкалов в восторге.
— Передайте ему — поздравляю.
Вечером — ещё один звонок. Чкалов — лично.
— Товарищ Сталин, машина — зверь. Настоящий зверь. Быстрая, послушная, мощная. Немцам такая и не снилась.
— Рад слышать.
— И ещё… Спасибо. За ту неделю. Вы были правы.
— В чём?
— Сегодня машина — другая. Чувствуется. Та, на которой я хотел лететь пятнадцатого — была сырая. Эта — готовая.
— Значит, неделя была не зря.
— Совсем не зря.
Ночью, в дневнике:
'22 декабря 1938 года.
Чкалов жив. Полёт прошёл успешно.
История изменилась."
Сергей закрыл тетрадь.
Глава 35 Канун
31 декабря 1938 года. Москва. Кремль
Большой Кремлёвский дворец сиял огнями. Люстры, канделябры, электрические гирлянды — всё горело, переливалось, отражалось в высоких зеркалах. Новогодний приём — традиция, которую Сергей не мог отменить, даже если хотел.
А он хотел. Толпа, шум, бесконечные тосты — всё это утомляло. Но вождь должен появляться на людях. Должен улыбаться, пожимать руки, говорить правильные слова. Ритуал.