Сергей стоял у колонны, наблюдая за залом. Сотни людей — наркомы, военные, учёные, артисты. Элита страны, собравшаяся встретить новый год под кремлёвскими сводами.

Ворошилов что-то рассказывал группе генералов — те смеялись, громко, раскатисто. Молотов беседовал с иностранными дипломатами — сдержанно, официально. Берия стоял в стороне, цепким взглядом обшаривая зал — профессиональная привычка.

Каганович подошёл к Сергею, встал рядом.

— Хороший год заканчивается, товарищ Сталин.

— Хороший?

— План выполнен. Промышленность растёт. Армия крепнет. Враги — разгромлены.

Сергей промолчал. Враги разгромлены — это про тридцать седьмой, про террор. Каганович говорил это как комплимент. Не понимал — или делал вид, что не понимает.

— Новый год будет ещё лучше, — продолжал Каганович. — Третья пятилетка, новые заводы, новые победы…

— Лазарь Моисеевич, — перебил Сергей, — вы помните наш разговор? О геологоразведке?

Каганович осёкся, сменил тон.

— Помню, товарищ Сталин. Экспедиции формируются. К весне — выйдут в поле.

— Хорошо. Это — важнее, чем планы и отчёты.

— Понимаю.

Понимал ли? Вряд ли. Для Кагановича важным было то, что можно измерить, взвесить, отчитаться. Тонны стали, километры дорог, штуки машин. А золото Мурунтау — где-то в пустыне, которой ещё нет на картах — это абстракция. Пока.

Без пятнадцати полночь. Гости потянулись к главному залу, где стояла ёлка — огромная, под потолок, украшенная красными звёздами и стеклянными шарами.

Сергей занял место во главе стола. Справа — Молотов, слева — Ворошилов. Дальше — остальные, по ранжиру. Иерархия, отработанная годами.

Оркестр заиграл туш. Куранты начали отсчёт.

Одиннадцать ударов. Двенадцать.

— С Новым годом, товарищи!

Звон бокалов, крики «ура», аплодисменты. Тысяча девятьсот тридцать девятый год начался.

Сергей поднял бокал, пригубил шампанское. Вокруг — веселье, смех, музыка. А в голове — цифры.

Девятьсот три дня до двадцать второго июня сорок первого.

Два года, пять месяцев, три недели.

Много? Мало?

После полуночи — танцы, концерт, ещё тосты. Сергей сидел, наблюдал, изредка отвечал на поздравления. Маска вождя — приветливая, благожелательная. Внутри — пустота.

Он не принадлежал этому миру. Не принадлежал этим людям. Был среди них — но не с ними. Один в толпе. Как всегда.

К нему подошёл Чкалов — весёлый, раскрасневшийся от шампанского.

— Товарищ Сталин, разрешите поздравить!

— Спасибо, Валерий Павлович. Вас тоже — с Новым годом.

— Замечательный год был! И следующий будет ещё лучше. И-180 пойдёт в серию, я уверен. А потом — новые машины, новые рекорды…