— Сколько у тебя вылетов? — спросил комэск.
— Сто двенадцать.
— Сбитых?
— Четыре подтверждённых. Два вероятных.
Серов кивнул.
— Хороший счёт. Для «ишака» — очень хороший.
— Не помогает.
— Что?
— Не помогает, говорю. Я сбиваю четырёх — а они сбивают двадцать наших. Какой смысл?
Серов затянулся, выпустил дым. Помолчал.
— Смысл — ты жив. И опыт у тебя есть. Настоящий, боевой. Такого — ни в какой академии не получишь.
— И что с этим опытом делать?
— Учить других. Когда вернёшься домой.
Виктор посмотрел на него.
— Думаете, скоро?
— Думаю — да. Нас сворачивают. Приказ из Москвы — эвакуация советских специалистов. Ты в списке.
Виктор не удивился. Слухи ходили уже неделю.
— А вы?
— И я тоже. И Петренко. Все, кто остался из наших.
— Когда?
— Точно не знаю. Неделя, может, две. Как обстановка позволит.
Виктор смотрел на закат. На красное небо, на чёрные силуэты холмов. Где-то там, за этими холмами, лежал Карлос. И ещё двое — те, кто не вернулся сегодня.
— А испанцы? — спросил он.
— Останутся. Им некуда ехать.
Карлос Ортега. Педро-механик. Сотни других — лётчиков, техников, солдат. Они останутся. Будут драться до конца. И проиграют.
— Это несправедливо, — сказал Виктор.
— Война вообще несправедлива, — ответил Серов. — Но мы здесь не для справедливости. Мы здесь — чтобы учиться. Чтобы потом, дома, не повторить их ошибок.
Серов бросил окурок, растоптал.
— Иди спать, Гаврилов. Завтра — перелёт. Послезавтра — может, ещё бой. А потом — домой.
Он ушёл. Виктор остался один.
Стоял, смотрел на закат. Думал о Карлосе Ортеге, который больше никогда не увидит такого неба. О тех, кто погиб сегодня на берегах маленькой реки. О войне, которая здесь заканчивалась — и о войне, которая ждала впереди.
Серов был прав. Опыт — бесценен. Уроки — оплачены кровью.
Виктор достал из кармана блокнот — маленький, потрёпанный. Записывал в него всё, что казалось важным. Тактику «мессеров», слабые места «ишака», приёмы, которые работали.
Открыл чистую страницу, написал:
'7 февраля. Альфамбра.
Видел разгром. Армия бежала. Паника.
Запомнить: одна линия окопов не держит. Нужна глубина, нужны резервы. Без связи — хаос. Кто владеет небом — владеет полем'.
Убрал блокнот, развернулся и пошёл к землянке.
Завтра — новый день.
Глава 12 Отступление
10 февраля 1938 года, 04:30. Аэродром Сагунто
Виктор проснулся от холода.
Землянка промёрзла насквозь — печка погасла ночью, и теперь изо рта шёл пар. Он лежал на топчане, закутавшись в два одеяла и лётную куртку, и всё равно дрожал.
Рядом храпел Петренко — здоровый, широкоплечий, с обмороженным носом, который всё никак не заживал. Дальше — Костенко и Фёдоров, два молодых лейтенанта, прибывших из Союза месяц назад. За этот месяц они постарели на десять лет.