— И как этому противостоять?
— Глубина обороны. Не одна линия окопов, а несколько эшелонов. Первый — принимает удар, замедляет. Второй — останавливает. Третий — контратакует. И — подвижные резервы. Танки, моторизованная пехота. Которые можно быстро перебросить к месту прорыва.
— У республиканцев ничего этого не было.
— Не было. И не могло быть. Они воевали по правилам Первой мировой — линейная оборона, пехота в окопах. А немцы уже играли по новым правилам.
Сергей кивнул.
— Вот что я хочу, Михаил Николаевич. Подготовь записку — подробную, с расчётами. Как перестроить оборону РККА с учётом испанского опыта. Глубина, эшелонирование, резервы. Конкретные цифры: сколько нужно танков, сколько грузовиков, сколько радиостанций.
— Сроки?
— Две недели.
Тухачевский помедлил.
— Товарищ Сталин, могу я спросить?
— Спрашивай.
— Почему сейчас? Почему именно после Альфамбры?
Сергей посмотрел на него.
— Потому что Альфамбра — это не Испания. Это репетиция. Немцы отрабатывают тактику, которую применят против нас. И если мы не подготовимся…
Он не договорил. Не надо было.
Тухачевский кивнул. В глазах его — понимание.
— Сделаю, товарищ Сталин. Через две недели — записка будет на вашем столе.
— Хорошо. И, Михаил Николаевич…
— Да?
— Привлеки Малиновского. Он вернётся через две недели. Человек видел всё своими глазами. Его опыт — бесценен.
— Понял.
Тухачевский встал, взял папку.
— Разрешите идти?
— Иди.
Маршал вышел. Сергей остался один.
За окном темнело. Февральский вечер — ранний, холодный. Москва зажигала огни, люди шли домой с работы, дети делали уроки.
Обычная жизнь. Мирная жизнь.
А где-то далеко — в испанских горах, на берегах маленькой реки Альфамбра — лежали тысячи трупов. И среди них — четверо, о которых никто никогда не узнает.
Капитан Соловьёв. Старший лейтенант Демидов. Сержант Орехов. Рядовой Касаткин.
Сергей достал блокнот, записал их имена. Не для отчёта — для себя. Чтобы помнить.
Потом закрыл блокнот и взял следующую папку.
Война уже шла.
Глава 11 Небо над Альфамброй
7 февраля 1938 года, 06:40. Аэродром Эль-Торо, 45 км к югу от Теруэля
Старший лейтенант Виктор Гаврилов проснулся от грохота — где-то рядом упала бомба. Или снаряд. Или просто кто-то уронил железную бочку. В последние дни он перестал различать.
Землянка тряслась. С потолка сыпалась земля, мелкая, противная, забивалась за шиворот. Виктор сел на койке, протёр глаза.
— Подъём, орлы! — голос комэска Серова, хриплый, простуженный. — Тревога!
Виктор натянул сапоги, схватил шлем и планшет. Выскочил наружу.
Рассвет. Серое небо, низкие облака. Холодно — градуса три-четыре выше нуля. После теруэльских морозов — почти курорт.