В дверь постучали.
— Товарищ Сталин, — Поскрёбышев заглянул в кабинет, — обед готов.
— Сейчас.
Сергей ещё раз посмотрел на карту. Потом отвернулся и пошёл к двери.
Война в Испании продолжалась. Война за будущее — тоже.
Глава 2 Малиновский
5 января 1938 года
Самолёт из Барселоны приземлился в Москве ранним утром — ещё в темноте, когда аэродром освещали только прожектора и фары встречающих машин.
Полковник Родион Яковлевич Малиновский спустился по трапу, щурясь от колючего ветра. После Испании московский мороз казался личным оскорблением — минус двадцать два, позёмка, ледяная крошка в лицо.
На лётном поле его ждала чёрная «эмка» и человек в штатском — молчаливый, вежливый, незапоминающийся. НКВД или просто сопровождение? Малиновский не спрашивал. Научился за эти годы — лишние вопросы только вредят.
— Товарищ полковник, вас ждут.
— Кто?
— Узнаете на месте.
Машина двинулась по пустым утренним улицам. Москва спала, только дворники скребли лопатами тротуары.
Малиновский смотрел в окно и думал. Вызов в Москву пришёл два дня назад — срочный, без объяснений. Сдать дела заместителю, вылететь первым же бортом. Никаких подробностей.
Это могло означать что угодно. Повышение. Арест. Новое назначение. Трибунал.
Он перебирал в памяти последние месяцы. Записка, которую отправил напрямую Сталину — через голову начальства, нарушая субординацию. Глупость? Возможно. Но молчать он не мог. Слишком много видел, слишком много похоронил товарищей.
Машина свернула с главной дороги. Малиновский заметил — едут не в центр, не к Лубянке. За город. Кунцево?
Значит, не арест. На Лубянку везли бы.
Он позволил себе немного расслабиться.
Ближняя дача встретила его тишиной и запахом хвои. Охранник у ворот проверил документы, козырнул. Второй охранник провёл по расчищенной дорожке к дому.
В приёмной — Поскрёбышев. Малиновский узнал его по описаниям: невысокий, плотный, с круглым лицом и внимательными глазами.
— Товарищ Сталин примет вас через десять минут. Чаю?
— Благодарю.
Малиновский сел в кресло, взял стакан в подстаканнике. Руки не дрожали — он научился контролировать себя. Но внутри всё сжималось.
Сталин. Он шёл к самому Сталину.
Десять минут превратились в пятнадцать. Потом Поскрёбышев кивнул:
— Проходите.
Кабинет был проще, чем Малиновский ожидал. Деревянные панели, книжные шкафы, большой стол, заваленный бумагами. Карта на стене — Европа, с пометками и флажками. И — Сталин.
Он сидел за столом, что-то читал. Поднял голову, когда Малиновский вошёл.
— А, полковник. Проходи, садись.
Голос — глуховатый, с лёгким акцентом. Лицо — знакомое по портретам, но живое, подвижное. Глаза — жёлто-карие, внимательные.