— Это из-за мамы?
Он не ожидал этого вопроса. Помолчал.
— Почему ты так думаешь?
— Не знаю. — Она снова смотрела в огонь. — После того как мама… После того — ты совсем закрылся. Не разговаривал со мной, не играл. Только работал. А потом — в прошлом году — вдруг изменился. Стал приходить, читать мне книжки. Гулять.
Надежда Аллилуева. Жена Сталина. Застрелилась в тридцать втором — почти шесть лет назад. Светлане тогда было шесть.
Сергей не знал, что ответить. Он не был её настоящим отцом. Не переживал ту трагедию, не чувствовал той боли. Он пришёл позже — в чужое тело, в чужую жизнь.
Но для Светланы — он был папой. Единственным.
— Наверное, — сказал он наконец, — я понял, что нельзя жить только прошлым. Мамы нет. Это… это больно. Но ты — есть. И я не хочу потерять ещё и тебя.
Светлана молчала. Потом встала, подошла к нему, обняла.
— Я рада, что ты изменился, — прошептала она. — Очень рада.
Сергей обнял её в ответ. Маленькую, тёплую, живую.
В этот момент — не было ни Испании, ни танков, ни надвигающейся войны. Только ребёнок, который нуждался в отце.
Ради этого — стоило бороться.
Вечером, когда Светлана ушла спать, Сергей сидел в кабинете.
Не работал — просто сидел. Смотрел на карту Европы, думал.
Три с половиной года до войны. Тысяча с лишним дней. И каждый день — выбор. Подписать документ или отложить. Спасти человека или пожертвовать. Работать или побыть с дочерью.
В той, прошлой жизни у него не было детей. Не было семьи. Были товарищи, война, госпиталь. Одиночество.
Здесь — была Светлана. Чужая дочь, которая стала своей. Которая смотрела на него с любовью и доверием.
Он не имел права её подвести.
Сергей встал, подошёл к окну. За стеклом — темнота, редкие огни охраны.
Завтра — снова работа. Кошкин, Тухачевский, Берия. Танки, самолёты, интриги. Война, которая придёт, несмотря ни на что.
Но сегодня — был хороший день.
Он выключил свет и пошёл спать.
Глава 4 Кошкин
12 января 1938 года
Поезд прибыл в Харьков ранним утром — ещё до рассвета, когда город только просыпался.
Сергей не любил поезда. Слишком долго, слишком много времени на размышления. Самолётом — быстрее, но Власик настоял: погода нелётная, метель по всей трассе. Пришлось смириться.
Зато выспался. Отдельный вагон, тишина, мерный стук колёс. Почти отпуск — если не считать папки документов, которую он проработал до двух ночи.
На перроне ждала делегация — директор завода, секретарь обкома, ещё какие-то чины. Сергей пожал руки, выслушал приветствия, сел в машину.
— На завод, — сказал он. — Сразу.
Директор — грузный мужчина с испуганными глазами — заёрзал на сиденье.