Сергей замялся. Сталин — знал? Кажется, нет. Или знал плохо.

— Немного, — сказал он осторожно. — Читать могу, говорить — плохо.

— А я буду говорить хорошо! Буду читать французские книжки. Там есть про мушкетёров, да? Дюма?

— Есть.

— Вот! Прочитаю в оригинале!

Она допила чай, вскочила.

— Пойдём уже! Горка ждёт!

Одевались долго — зимняя одежда требовала времени. Светлана крутилась перед зеркалом, поправляя шапку. Сергей натягивал валенки и думал, что в последний раз катался с горки лет в десять. В Воронеже, в той, прошлой жизни. Тысячу лет назад.

Охрана, конечно, увязалась следом. Двое в штатском, на почтительном расстоянии. Власик предлагал больше, но Сергей отказался. На своей даче, в своём парке — какая опасность?

Горка оказалась действительно большая. Крутой склон, укатанный детьми из соседнего посёлка. Сейчас — пустой, воскресное утро.

— Смотри! — Светлана уже тащила санки из сарая. — Я первая!

Она взобралась на вершину, села в санки, оттолкнулась — и полетела вниз с визгом. Санки подпрыгивали на ухабах, снежная пыль летела в лицо.

Внизу — кувырок в сугроб. Хохот.

— Папа! Теперь ты!

Сергей поднялся на горку. Посмотрел вниз — круто, метров тридцать. В его теперешнем теле — невысоком, грузноватом — это было рискованно.

А, к чёрту.

Он сел в санки, оттолкнулся.

Ветер ударил в лицо, мир превратился в белую полосу. Санки неслись вниз, подскакивая, вихляя. Сергей вцепился в верёвку, стараясь удержать равновесие.

Внизу — тот же сугроб. Он влетел в него, перекувыркнулся, выкатился на утоптанный снег.

Светлана хохотала — заливисто, звонко.

— У тебя снег на усах! Ты как Дед Мороз!

Сергей потрогал лицо — действительно, усы побелели от снега. Он фыркнул, стряхивая.

— Ещё раз?

— Ещё!

Они катались час — пока не замёрзли, пока щёки не стали красными от мороза и смеха. Охранники топтались в стороне, делая вид, что не видят, как вождь народов кувыркается в сугробах.

Отогревались в доме, у камина. Светлана сидела на ковре, закутавшись в плед, пила горячий шоколад. Сергей — в кресле, с чаем.

— Папа, — сказала она вдруг. — Ты стал другой.

Он напрягся. Осторожно:

— Какой — другой?

— Не знаю. — Она смотрела в огонь. — Раньше ты никогда не катался со мной на санках. Говорил — некогда, дела. А теперь — катаешься.

— Может, дел стало меньше.

— Неправда. Дел стало больше. Я же вижу, сколько ты работаешь. Ночами сидишь в кабинете.

Умная девочка. Наблюдательная.

— Просто понял кое-что, — сказал Сергей. — Что работа никуда не денется. А ты — растёшь. Скоро вырастешь совсем, и будет поздно кататься на санках.

Светлана повернулась к нему.